Читаем Ельцин полностью

Но особое место имел Указ № 66 «О мерах по обеспечению своевременности выплаты заработной платы за счет бюджетов всех уровней, пенсий и иных социальных выплат». Затем, в начале февраля, появился Указ «О некоторых дополнительных мерах по обеспечению своевременной выплаты заработной платы работникам бюджетной сферы».

О чем, собственно, шла речь? Своими указами о земле, жилье, поддержке науки, студенческих стипендиях Ельцин пытался раздать старые долги, залатать дыры. Это — популистские распоряжения, некоторые из которых выполнить полностью было изначально невозможно, в казне не было для этого денег. Но хоть какое-то движение в сторону социального государства все же началось.

Однако с выплатой зарплаты положение было просто аховое. Война в Чечне пробила огромную дыру в бюджете.

Президент начал затяжную борьбу с регионами, в которых зарплата не выдавалась по многу месяцев, лично контролировал положение дел на ежедневных совещаниях, посадил своего помощника А. Лившица за ту работу, которой, по идее, должно было заниматься правительство.

«Каждый руководитель знал, что за умыкание бюджетных денег можно незамедлительно лишиться поста. Тем более что для острастки Президент действительно снял с работы несколько федеральных чиновников… Каждое утро Президенту надо было докладывать о том, как идут дела у пенсионеров, бюджетников, военных, шахтеров. Это была изнурительная процедура. Б. Ельцин нервничал, стал приезжать в Кремль все раньше и раньше. Как-то А. Лившица вызвали на доклад к 7.00. Тогда и случился небольшой конфуз. Помощник пожаловался, что приходится доходить чуть ли не до каждого райцентра, а особенно донимает какой-то поселок Бутка в Свердловской области. “Вовсе не какой-то, — обиделся Президент. — Я там родился”… Поскольку народ понял, что деньги действительно дают, объем обращений к Президенту превысил все мыслимые пределы. Приходилось чуть ли не вручную регулировать финансовые потоки, устанавливая губернаторам сроки для погашения долгов по зарплате в отдельной школе, больнице и т. д. Операция “Зарплата” дала неплохие побочные эффекты. Дело не только в том, что люди стали получать свои деньги. Немного подтянулась исполнительская дисциплина. Зашевелились прокуроры, активнее заработали государственные службы, контролировавшие соблюдение социальных прав человека. Только Рострудинспекция вернула гражданам около 1,5 триллиона рублей зарплаты» («Эпоха Ельцина»).

Но это был только первый шаг.

Впервые к выборам подошли, как к технологическому процессу, до этого в России так на выборах никто не работал. Никто не пытался замерить эффект от предвыборных решений и выступлений. Команда Ельцина впервые в избирательной борьбе применила глубокий социологический мониторинг.

Образ «проснувшегося льва» сразу начал приносить реальные результаты. Практически любое появление Ельцина на телеэкране — будь то поездка в регионы, выступление перед аудиторией, его интервью — давало ощутимый рост рейтинга. И вот почему. «Ниша Ельцина» в сфере ожиданий, надежд, тревог была пуста. Только он мог занять ее. Его вдруг возникшая активность обнаружила настоящую, долгожданную потребность в человеке, который брал на себя гарантии мирного будущего.

Вот в чем была истинная причина победы Ельцина.

В чем же была принципиальная новизна того, что предлагала Аналитическая группа? Предельно коротко эту концепцию сформулировал социолог Александр Ослон: «В 1996 году президент Ельцин на три месяца отказался от роли первого лица (это при его-то характере!), стал “всего лишь” кандидатом, действовал в полной синхронности с Аналитической группой…»

Ельцин привык выступать перед людьми. Чутко улавливал настроения, импровизировал, мгновенно реагировал. Но всегда полагался только на себя, на свою интуицию. Теперь каждая его поездка в регион предварялась комплексным социологическим исследованием, в ходе которого выявлялись самые насущные проблемы региона, самые острые ожидания, самые «бьющие через край» настроения — и Ельцин был вынужден не просто импровизировать, а учитывать то, что рекомендует ему группа аналитиков. «Из результатов этих исследований извлекались темы, о которых следовало говорить в ходе предвыборной кампании, вопросы, на которые следовало отвечать, слова, которыми надо было изъясняться, недоумения, которые следовало развеивать, причем это все намечалось делать так, чтобы любая аудитория в зависимости от ее состава услышала бы не только то, что волновало всех, но и что-то специфическое, интересующее именно ее», — пишет Александр Ослон.

Но гораздо сложнее сменить свою внутреннюю роль, исходную позицию — теперь Ельцин просто обязан был говорить с людьми не как президент, а как кандидат в президенты.

…И на него, как в 1989–1991 годах, когда он вел свои первые избирательные кампании, вновь обрушилась волна людских эмоций — очень разная, иногда озлобленная, иногда восторженная. Перед ним была измученная, больная страна, задающая самые разные вопросы, жаждущая увидеть его вплотную, страна, которая по-прежнему принимала и с нетерпением ждала его.