Читаем Ельцин полностью

Ельцину было бы приятно услышать слова Анатолия Чубайса, его давнего сподвижника по многим проектам: «Если попытаться понять, какие фигуры в истории России сопоставимы с Борисом Николаевичем по объему сделанного, может быть, Петр I. Может быть, Ленин и Сталин вместе взятые, только они оба со знаком „минус“, а он — со знаком „плюс“»[1631]. Чубайс, таким образом, высоко оценил Ельцина и с эмпирической, и с нормативной точки зрения.

Выступая на поминальном приеме в Кремле, Владимир Путин предпочел связать жизнь Ельцина со свободой: «Очень немногим дана такая судьба — стать свободным самому и повести за собой миллионы, побудить к поистине историческим переменам Отечество и преобразить тем самым мир»[1632]. Красноречивое высказывание Путина заставляет задуматься над тем, что он понимает под свободой и что эти слова были не только попыткой выразить уважение Ельцину, но и пропагандой собственной политики.

Интересную оценку Ельцину дал Виктор Шендерович, автор телевизионной сатирической программы «Куклы», в которой Ельцина неустанно пародировали с 1994 по 1999 год. Его слова были эмоциональны и поэтичны. Ельцин, писал Шендерович, многое делал правильно, а многое — неправильно, но в конце он попросил прощения за свои ошибки и отказался от власти, чего до него не сделал ни один царь, ни один Генеральный секретарь. Искренность его покаяния искупает сделанные ошибки. «Он попросил у нас прощения — простим ему!» Ельцин для Шендеровича был таким же, каким он предстает на страницах этой книги, — человеком-парадоксом:

Если оценки исторической личности, особенно в нормативном плане, оказываются различными, попытки прийти к какому-либо итогу путем обращения к самому человеку или к суду общественного мнения едва ли принесут удовлетворение. Уйдя из власти, Ельцин одновременно и считал себя правым, и признавал некоторую справедливость обвинений в том, что ему не удалось выполнить свои обещания и быстро улучшить жизнь россиян. Еще находясь на посту, он мог с юмором говорить о получаемых им неполных и противоречивых результатах. Когда в середине 1990-х годов на обеде в Кремле Джон Мейджор попросил его одним словом описать состояние России, он ответил: «Хорошее». Мейджор был изумлен, поскольку у него сложилось впечатление, что Россия летит ко всем чертям. Британец попросил расширить диагноз до двух слов. «Не хорошее», — шутливо ответил Ельцин[1634].