Читаем Ельцин полностью

После 16 августа передаче шапки Мономаха Путину могло помешать только одно — перемена отношения его кремлевского патрона. Хотя в мемуарах Ельцин всячески подчеркивает свою твердую уверенность в выборе Путина, на самом деле это был предварительный эксперимент. В интервью через несколько месяцев после решения Путин сообщил журналистам, что в разговоре о премьерском кресле Ельцин весьма уклончиво говорил о будущем: «В разговоре со мной он не произносил слова „преемник“. Ельцин говорил о „премьере с перспективой“, что если все пойдет нормально, то он считал бы это [президентство] возможным»[1588]. В заявлении, сделанном 9 августа, Ельцин напомнил россиянам о том, что меньше чем через год стране предстоят президентские выборы. Он высказал свою убежденность в том, что за это время Путин на посту премьер-министра «принесет большую пользу стране», что позволит гражданам самим оценить его «деловые и человеческие качества». «Я в нем уверен. Но хочу, чтобы в нем были также уверены все, кто в июле 2000 года придет на избирательные участки и сделает свой выбор. Думаю, у него достаточно времени себя проявить»[1589].

Что произошло бы, если бы Путин провалился, если бы не смог, как новый человек, привлечь народ на свою сторону, если бы, по определению Ельцина, его качества оказались бы недостаточными для того, чтобы вести Россию в XXI век? Можно предположить, что при наличии времени президент не колебался бы в дальнейших действиях. Сменив за 17 месяцев четырех премьеров, он проделал бы то же самое и с пятым, и ничто его не остановило бы. Путин замыкал длинную череду военных и милицейских чиновников — «силовиков», экспертов в области применения силы, — возбуждавших воображение Ельцина. До него были Степашин, Бордюжа, Николаев, Лебедь, Коржаков и Руцкой. В каждом случае Ельцин рано или поздно терял веру в «по-военному твердого» человека. При определенных обстоятельствах то же самое могло произойти и на этот раз.

Новый премьер-министр России не провалился, он нашел общий язык с народом, и президент не пересмотрел свое решение. Политика, разворачивавшаяся в следующие четыре месяца после августовского назначения стала скорее началом эры Путина, чем закатом Ельцина. Для себя Борис Ельцин выбрал статус уходящего политика, который, по мнению, бытовавшему среди аналитиков за год до этого, навязывался ему как другими людьми, так и обстоятельствами. Став премьером, Путин практически не устраивал кадровых перестановок, сосредоточившись на мобилизации ресурсов для разрешения двух назревающих кризисов.

Первым кризисом стала смертельная угроза хрупкому миру на Северном Кавказе — в самом нестабильном регионе России. 7 августа, после нескольких месяцев проникновения в местные деревни, 2 тысячи чеченских боевиков вторглись на территорию Дагестана, многонациональной республики, отделяющей Чечню от западного побережья Каспийского моря. 10 августа они провозгласили независимую Исламскую республику Дагестан, лидером которой стал головорез Шамиль Басаев. В начале сентября, когда российские войска в Дагестане перешли в контрнаступление, Москва и два южных города России содрогнулись от нескольких ночных взрывов, разрушивших жилые дома и унесших жизни 300 гражданских лиц. ФСБ обвинила во всем фанатиков, поддерживающих чеченских сепаратистов. Путин был убежден в том, что, не ответив на вызов врагов, поставит под угрозу само существование России: «Моя оценка ситуации в августе, когда бандиты напали на Дагестан, такова: если мы сейчас, немедленно это не остановим, России как государства в ее сегодняшнем виде не будет… Через некоторое время нам грозит… югославизация России»[1590]. Российские войска вошли на территорию Чечни в начале октября, с боями форсировали Терек и направились к Грозному; город был захвачен 2 февраля 2000 года; войска продвигались дальше на юг.

Путин просил Ельцина возложить на него ежедневную координацию военных действий. Тот «не колеблясь поддержал его», впервые передав в другие руки столь значительную часть полномочий в сфере национальной безопасности[1591]. Решительные действия Путина и его высказывания в адрес бандитов тут же повлияли на общественное мнение. Еще больше уважения он завоевал, когда объявил о повышении пенсий за счет федерального бюджета — восстановившаяся экономика уже могла себе это позволить. Рейтинги Путина взлетели, количество людей, готовых проголосовать за него на президентских выборах, росло. Если в августе 1999 года всего 2 % потенциальных избирателей говорили, что отдадут голоса за Путина, а к сентябрю — 4 %, то уже в октябре показатель увеличился до 21 %, что было больше, чем у Евгения Примакова и Геннадия Зюганова. В ноябре рейтинг Путина возрос до 45 %; к моменту выборов в Государственную думу, 19 декабря, он составлял уже 51 %[1592].