Читаем Ельцин полностью

У него не было готовой экономической программы, которую можно было бы просто снять с полки, но он уже задумывался о том, что опираться следует на негосударственные предприятия и частных предпринимателей. Он давно видел их в междоузлиях советской плановой экономики и убедился в их эффективности. В Березниках в сталинские времена отец Ельцина построил частный дом. Руководя Свердловским обкомом и Московским горкомом КПСС, Ельцин зачастую выступал против ограничений негосударственного сектора, поддерживал работу самостоятельных комплексных бригад в государственном секторе и высказывался о влиянии разумной корысти на эффективность экономики на Западе.

Во время пребывания Ельцина в оппозиции его представления о реформах были смутными и имели второстепенное значение на фоне дуэли с Горбачевым. Мертворожденная программа «Пятьсот дней» заставила его задуматься о реальных показателях. Оказывается, Ельцин не прочел и страницы из двухтомного труда, который Григорий Явлинский положил ему на стол. Он сосредоточился на том, что имело значение для политики, — броское название и четкие сроки[810]. Закон «О собственности в РСФСР», принятый под руководством Ельцина в январе 1991 года, после того, как Горбачев отверг «Пятьсот дней», законодательно закрепил право на частную собственность и вызвал нападки коммунистов старой закалки. «Для него закон… имел больше политическое, нежели экономическое значение. И он достиг своей цели»[811].

В предложении Ельцина передать основную долю государственной власти от СССР России и ее регионам присутствовали проблески мышления в духе свободного предпринимательства. Он заявил, что это высвободит энергию общества, прежде подавлявшуюся тяжелой рукой Центра. Во время поездки по стране в августе 1990 года Ельцин отклонял требования указаний и дотаций от центра. Прелесть разукрупнения заключалась в том, что местные руководители и граждане становились заинтересованы в принятии самостоятельных решений. В северном шахтерском городе Воркуте, возникшем в 1930-х годах на базе одного из трудовых лагерей ГУЛАГа, Ельцин спросил шахтеров, как они справятся с «полной независимостью». Некоторые задали вопрос о субсидиях и гарантиях поставок и последующей реализации угля. «Ельцин резко оборвал их: „Нет, все будет не так. Независимость — это нечто совершенно другое. Вы будете владеть продуктом, который вы произведете, и вы будете сами решать, кому и по какой цене его продавать. Все это станет вашими проблемами. Мы не собираемся больше вас кормить“»[812]. На Сахалине одна женщина спросила, какие меры собирается принять Ельцин в связи с заиливанием и нефтяным загрязнением реки Наива. Это ваше дело, ответил Ельцин: «Вы сами, а не Москва должны привести свои реки в порядок. Наша задача — дать вам самостоятельность в решении всех вопросов, не навязывать вам свои решения и дать вам право решать все самим»[813].

По мере того как в Советском Союзе тревожно нарастали трудности, росло и стремление Ельцина к переменам. Он полагал, что в тяжелые времена необходимо принимать тяжелые решения, не ограничиваясь полумерами и паллиативами. Любая стоящая реформа должна вступить в сражение с недостатками коммунистической парадигмы, рассуждал Ельцин в предвыборном интервью газете «Известия» в мае 1991 года: