– Здравствуй, ежиха! Масло уже закончилось? – тётушка Пихта протяжно приветствовала ежей.

– Здравствуй, Пихта! Мы сегодня по другому делу: Пух прячет иголки, потому что они у него не такие, как у всех.

– Ах, вот оно что! Иди сюда, ёжик, я покажу тебе свои иголки. – Пихта опустила заснеженную лапу к самому носу Пуха. – У меня есть хвоинки с закруглённой верхушкой, как у тебя, и совсем не колючие, а есть с острой верхушкой, очень колючие и жёсткие.

– Ого! Пфчи! – Пух чихнул и раздул снег на краю ветки. – Никогда не замечал!

– А ты видел иголки у бабушки Ели в нашем дворе? – Мама-ежиха подошла ближе.

– Ну конечно, мам! Прочные и жёсткие – мечта любого ежа! – ответил он.

– А у тёти Лиственницы на краю леса видел? – продолжала ежиха.

– Её иголки очень мягкие, – протянула Пихта, – а ещё она сбрасывает их каждую осень.

– У дяди Тиса тоже очень мягкие иголки, сынок.

– Да-а, – Пихта встряхнула ветки, – у брата Тиса необычные хвоинки: сверху тёмные, снизу светлые, а на концах есть шипы, как у крыжовниковой ветки. Иголки бывают разные, Пух: у моего дяди Кедра – длинные и прочные, но мягкие, у тёти Сосны жёсткие, у её сестры Американской Сосны – мягкие, пышные и необычного сине-зелёного цвета. У меня ещё есть кузина Масляная Сосна. У неё иголки длинные и скрученные, за это её прозвали кудрявой.

– Все хвойные разные, как и ежи, Пух. – Мама погладила сына по лапке. – Каждый красив и важен таким, каким родился. Не нужно ничего прятать, дорогой.

– Но! – Пихта неожиданно сменила тон и заговорила быстрее. – Если ты хочешь произвести впечатление на друзей, я могу дать тебе волшебную шишку с порошком из моей хвои с самой верхушки. Он сделает твои иголки жёстче и острее. Хочешь?

У Пуха засияли круглые глазки-угольки:

– А что, так можно? Конечно хочу!

Пихта протянула ему шишку с порошком.

– Порошок такой жёлтый от солнца? Пфчи! – снова чихнул ёжик, взял шишку и побежал домой. – Спаси-и-ибо!

Мама-ежиха удивлённо посмотрела на Пихту, та подмигнула:

– В праздник всегда происходит что-нибудь необычное.

А ёжик радостно бежал по сияющей снежной дорожке, размышляя о хвойных иголках и о своих, о том, как здорово, что все разные, и о том, что быть такими разными очень интересно.

В норке он разгладил иголки перед зеркалом и, подумав, надел только колпак.

А на столе осталась волшебная шишка, которой Пух не воспользовался.

<p>Скамейка с грифонами</p><p>Ирина Орлада</p>

«Камень – он и есть камень, что с него возьмёшь? Молчит себе. Холодный. И даже если тебе одиноко – не заговорит. И хоть новогодняя кутерьма на праздничной площади, шум, веселье – молчит», – так думал проходящий мимо каменной скамейки с крылатыми грифонами по бокам Унылый Прохожий. Он прижимал к себе небольшую клетку с мышкой.

– Присаживайтесь, милый человек. Дощечки для сиденья у нас не холодные, деревянные. С чего начнём? С полётов над Антарктидой? Или, может, над городом полетаем?

Прохожий испуганно оглянулся. Ни-ко-го.

– Гаспар, ты невыносим! Напугал человека. Не набрасывайся так со своими шутками! Расскажи ему лучше о поющих водосточных трубах или об устройстве фонаря. Или лучше о неповторимости снежинок. Вдруг он захочет стать одной из них и сверкать на шапке с помпоном? Нет-нет! Лучше на сосновой лапе! Это так романтично! Снежинка на сосновой лапе в свете фонаря…

Прохожий повертелся, ещё раз поглазел по сторонам и застыл на месте.

– А помнишь, Гаспар? Трулля-булля-бом! Скамейка, стань мешком!

– О! Конечно, Квинтоша. Трулля-булля-бом! Скамейка, стань котом!

– Трулля-булля-бом! Скамейка, стань зонтом!

– Ага! И слоном, и китом, и гвоздём! И даже дождём! Это так романтично! Эх, Квинтоша, кем мы только не были! Во что мы только не превращались в школе Дедов Морозов! Пока… пока нас на праздничную площадь не направили стоять. А смысл? Тут нас почти никто не слышит. Если только он, конечно, не волшебник.

Теперь уже Прохожий стоял как вкопанный и внимательно прислушивался к болтовне. Кажется, он впервые в жизни в волшебную новогоднюю ночь услышал, как разговаривают грифоны.

– Да, да, – продолжил правый грифон, – если только он не волшебник. В прошлом году, помнишь? Один только был. Дед Мороз. И то… Как же всё это случилось? Ах да! Он забыл на нашей скамейке мешок. И посох свой тут же оставил…

– Да не забыл он… Молодой совсем, начинающий Дед Мороз. Увидел детвору и побежал с ними снеговика лепить!

Ну откуда ему было знать, что посох с мешком раз – и пронырнут в щель между дощечками? У него, у посоха-то, нюх – ого-го. Сразу в дедморозовскую школу вход почуял. Раз – тут же и сбежал. И мешок за ним – нырк!

– Да… А Дед Мороз тот небось обычным человеком теперь стал. Ничем тут не поможешь. Хотя одно средство, конечно, есть! Оно всегда выручает.

– Какое такое средство?

– Да откуда же мне знать? Мы с тобой не изучали сказковедение, а всё по сторонам на пейзажи глазели. Только как-то раз я услышал: «Есть одно средство». И всё. А какое такое «средство» – не знаю…