В ходе политического развития страны упрочилась тенденция рассматривать монархию как ограниченную не только божественным правом, но и законами государства, утвержденными парламентом. В «смутные» XIV–XV века парламент в Англии занял позиции более прочные, чем где бы то ни было в Европе. Он не был всего лишь послушным орудием в руках короля и активно занимался законотворчеством. Современники видели в нем орган, выступающий от лица всей нации, и представления о том, что верховный суверенитет в стране разделен между монархом и парламентом, вернее, «лежит на короле в парламенте», были широко распространены в английском обществе. Тюдорам приходилось мириться с этой теорией «смешанной монархии», тем более что им не удалось создать твердую линию престолонаследия. Династия нуждалась в широкой социальной базе, в поддержке со стороны «общин» королевства. Парламент оказался удобным местом для политического диалога между короной и подданными. Задача найти такие формы поведения, пропаганды, политической риторики, которые превратили бы представительный орган в надежного союзника королевской власти, выпала именно Елизавете Тюдор. И не в последнюю очередь благодаря политическому компромиссу, достигнутому в елизаветинскую эпоху, Англия оказалась у истоков европейского парламентаризма Нового времени.

Одним из важнейших событий XVI столетия была Реформация — грандиозный переворот в сознании людей, пересмотр основных положений христианского вероучения и богослужения. Реформация расколола Европу, противопоставив друг другу блоки протестантских и католических стран, и Англия, где при Генрихе VIII возобладал протестантизм, неуклонно втягивалась в конфликт с могущественными католическими державами. Отныне патриотическая идея, приверженцами которой являлись Тюдоры, была неразрывно связана с борьбой против универсализма католической церкви за право исповедовать национальную религию. Отстаивать это право приходилось в жестокой борьбе, составлявшей существо внешнеполитических усилий Англии во второй половине XVI века.

И все же эпоха борьбы и испытаний не стала мрачной страницей в английской истории. В это время в страну проникали лучи европейского Ренессанса, неся с собой подъем науки, образования и культуры. Сдвиги в духовной сфере определили культурно-историческую миссию тюдоровской монархии — преодоление разрыва между Англией, находившейся на «периферии» культурной жизни Европы, и такими странами, как Италия, Франция и Испания.

Выбор оптимальной стратегии в стремительно меняющемся мире, поиски эффективных средств управления государством, отвечающих запросам времени, попытки сохранить мир в обстановке постоянной внешней опасности и внутреннего конфессионального раздора — любая из этих задач могла поставить в тупик правящего монарха. Сплетенные же воедино, они, казалось, были неразрешимы. Но именно такие политические ситуации, требующие неординарных решений, и порождают выдающихся государственных деятелей. Блестящий знаток тюдоровской эпохи профессор Дж. Элтон заметил как-то, что историческая личность может стать поистине великой, если она либо полностью соответствует условиям своего времени, либо намного опережает его. Елизавета I, последняя из династии Тюдоров, наследница их политического опыта, удовлетворяла обоим критериям.

Глава I

ЭЛИЗА, ДОЧЬ ГЕНРИХА

Реформация как фактор семейной жизни

В воскресенье 7 сентября 1533 года после захода солнца окрестности старого королевского дворца в Гринвиче озарились вспышками фейерверков. Искры взлетали над парком и гасли, отражаясь в Темзе. Несколькими милями вверх по реке в самом Лондоне тоже не спали: здесь горели праздничные огни, с полудня непрерывно звонили церковные колокола, а в соборе Святого Павла возносили благодарственную молитву «Те Deum». Двор и столица праздновали событие первостепенной важности — в этот день между тремя и четырьмя часами пополудни королева Анна счастливо разрешилась от бремени. Однако внимательный наблюдатель без труда уловил бы некоторую деланность в шумном веселье. Чем ближе к королевским покоям, тем натужнее становились улыбки сновавших по коридорам придворных кавалеров и фрейлин; молчание сановников было многозначительным, а их взгляды профессионально ускользали.

Отец новорожденного ребенка, король Генрих VIII, всем своим видом пытался показать, как он рад тому, что его вторая жена — горячо любимая Анна Болейн, покорившая его прекрасными карими глазами и безупречными манерами, — принесла ему долгожданное дитя. Он демонстрировал ребенка, завернутого в кружева, придворным и целовал его, однако этот показной энтузиазм никого не мог ввести в заблуждение. Новорожденное дитя, которого ожидали с таким нетерпением, оказалось нежеланным, как только появилось на свет. Всему виной был пол ребенка: королева родила девочку.