Читаем Элис (СИ) полностью

Annotation

Элис учится в марсианской академии звездоплавания. Чтобы не клянчить деньги у родителей (которые всё равно постоянно пропадают в межзвёздных экспедициях), подрабатывает пилотом коммерческого флота. Темперамент флегматичный, никого не трогает, приключений не ищет. Они находят её сами.

Энди Александерсен, «Элис», ISBN: 978-1-365-45605-3

Для среднего и старшего школьного возраста.



Энди Александерсен


Энди Александерсен



Элис






Энди Александерсен, "Элис"

США, 2016

ISBN: 978-1-365-45605-3






Энди Александерсен, "Элис и Железный Город"




Серебристый диск корабля заблестел новой звёздочкой на чёрном бархате пространства, плавно обогнув ночную сторону планеты. Лучи голубого светила окрасили пелену облаков в оттенки заснеженных зимних сумерек. Но вскоре показалось второе солнце, янтарное. Ледяные тона превратились в лазурь и аквамарин.

Широкие дисплеи, занимавшие почти всю окружность просторной кабины со светло-серыми стенами, смягчали неистовую яркость двойной звезды, но всё же оставляли изображение цветным и контрастным. В тёмных высоких креслах сидели два пилота в одинаковых бледно-бежевых комбинезонах.

-- Шиповник, когда будет визуальный контакт со станцией? -- спокойно произнёс мужчина лет тридцати, худой брюнет, аккуратно выбритый, с безупречной причёской.

-- Через двести тридцать девять секунд, капитан! -- раздался мягкий баритон, звучавший, казалось, откуда-то из пульта с разноцветными огоньками кнопок.

-- Капитан, а почему вы назвали бортовой компьютер Шиповником? -- спросила темноволосая девушка. Довольно короткая стрижка, даже не до плеч. Лет четырнадцать на вид. Большие зелёные глаза.

-- В детстве куст шиповника рос напротив моего окна, -- ответил капитан после недолгой паузы. Его голос оставался сдержанным, но в нём появилась теплота ностальгии. -- Я мечтал стать звездолётчиком и представлял, что это инопланетное растение... Смотри, Элис, вот и Багровое Солнце!

Станция тоже имела форму диска, но громадного, с прозрачными стенами на ободе, величаво сверкавшими в свете двух звёзд. Корабль приблизился к этой титанической конструкции из стекла и металла, и она, казалось, закрыла собой половину Вселенной.

-- Капитан, центральный компьютер Багрового Солнца не отвечает! -- сообщил Шиповник. -- Но есть сигнал от радиомаяка с планеты.

-- Странно! И шлюз порта открыт... -- пробормотал капитан, в недоумении глядя на широкий прямоугольный проём в верхней части гигантского диска. Впрочем, больше никак не проявил беспокойства, уверенно продолжая выполнять манёвр сближения.

Корабль опустился в шлюз, вплыл в просторный ангар, освещённый неяркими оранжевыми лампами, и остановился на тёмном полу. Других звездолётов в помещении не было.

-- Добро пожаловать на борт орбитальной станции Багровое Солнце! -- прозвучал приятный женский голос. Створки ворот шлюза задвинулись. Из стен потекли морозные струйки газа, наполняя ангар туманной дымкой. -- Начинается генерация атмосферы. Пожалуйста, не покидайте ваше транспортное средство без скафандров!

-- Вот что, Элис, давай-ка возьмём коммуникаторы, -- капитан протянул девушке маленькие, изящные наушники с гарнитурой микрофона. И сам надел точно такие же. -- Не нравится мне всё это...

-- Создание микроклимата завершено! -- бодро отрапортовал голос. -- Температура: плюс двадцать градусов по шкале Цельсия, давление: семьсот шестьдесят миллиметров ртутного столбика.

Элис и капитан вышли из корабля, как только бортовой компьютер открыл люк, и направились к дальней стене, над которой мигала зелёная лампа. Светлые мягкие ботинки ступали по рифлёному полу бесшумно. Перед ними с лёгким шипением открылась дверь, пропуская путешественников в кольцевой коридор, опоясывавший станцию.

Внешняя стена этого коридора была стеклянной. Около неё располагались островки для отдыха: небольшие диванчики, журнальные столики и даже белые цветы в кадках. Видимо, чтобы экипаж мог любоваться величественной панорамой космоса. Облачный покров планеты ярко сиял в свете двух солнц, разливая лучистую лазурь.

-- Есть кто-нибудь дома? -- спросил капитан, придерживая рукой микрофон коммуникатора.

Только тихий шорох помех, похожий на звук морского прибоя, ненадолго заполнил наушники и погас, оставив едва уловимое эхо.

-- Отец, мы прилетели! -- позвала Элис, но тоже не получила ответа.

-- Шиповник, ты установил связь с центром управления?

-- Нет, капитан! Неизвестная программа блокирует доступ. По-прежнему слышу только сигнал радиомаяка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Разум
Разум

Рудольф Слобода — известный словацкий прозаик среднего поколения — тяготеет к анализу сложных, порой противоречивых состояний человеческого духа, внутренней жизни героев, меры их ответственности за свои поступки перед собой, своей совестью и окружающим миром. В этом смысле его писательская манера в чем-то сродни художественной манере Марселя Пруста.Герой его романа — сценарист одной из братиславских студий — переживает трудный период: недавняя смерть близкого ему по духу отца, запутанные отношения с женой, с коллегами, творческий кризис, мучительные раздумья о смысле жизни и общественной значимости своей работы.

Илья Леонидович Котов , Станислав Лем , Рудольф Слобода , Дэниэл Дж. Сигел , Константин Сергеевич Соловьев

Публицистика / Самиздат, сетевая литература / Разное / Зарубежная психология / Без Жанра
Из дома
Из дома

Жила-была в Виркино, что под Гатчиной, финская девочка Мирья. Жили-были ее мама и папа, брат Ройне, тетя Айно, ее бабушки, дедушки, их соседи и знакомые… А еще жил-был товарищ Сталин и жили-были те, кто подписывал приговоры без права переписки. Жила-была огромная страна Россия и маленькая страна Ингерманландия, жили-были русские и финны. Чувствует ли маленькая Мирья, вглядываясь в лица своих родителей, что она видит их в последний раз и что ей предстоит вырасти в мире, живущем страхом, пыткой, войной и смертью? Фашистское вторжение, депортация в Финляндию, обманутые надежды обрести вторую, а потом и первую родину, «волчий билет» и немедленная ссылка, переезд в израненную послевоенной оккупацией Эстонию, взросление в Вильянди и первая любовь… Автобиографическая повесть Ирьи Хиива, почти документальная по точности и полноте описания жуткой и притягательной повседневности, — бесценное свидетельство и одновременно глубокое и исполненное боли исследование человеческого духа, ведомого исцеляющей силой Культуры и не отступающего перед жестокой и разрушительной силой Истории. Для широкого круга читателей.

Ирья Хиива

Разное / Без Жанра