Читаем Элирм VII (СИ) полностью

Не сказать, что я был сильно этому удивлен. Половину пути эльф прошел с чужой помощью. С ней же он и пройдет испытание до конца. Папка договорился с Малькольмом, инквизитор отправил людей паладину на помощь, и в итоге все с нашим «золотым мальчиком» будет в порядке. Окажется на поверхности, поулыбается на камеру, сделает парочку фото, и буквально в этот же вечер все новостные издания будут пестрить заголовками о его феноменальном успехе.

Хотя не факт. Ведь Диедарнис мог еще тысячу раз все переиначить.

Впрочем, не только он.

Я уже отворачивался, когда генерал хлопнул меня по плечу и ткнул указательным пальцем куда-то вдаль. На здание ратуши с городскими часами, где на балконе практически у самого шпиля я увидел трех человек. Аду, Доусона и, неожиданно, Августа. Последний стоял у парапета и держал в ладонях электронный планшет. Ввел длинный код, нажал подтверждение команды и, тяжело вздохнув, медленно воздел глаза к небу — ровно в это же мгновение где-то там высоко на орбите вышел из «спячки» один из спутников проекта «Валькирия». Мигнул красным, врубил малые двигатели и начал корректировать курс, выполняя задачу.

Одновременно с этим вскрикнула Ада — Файр достал пистолет. Хотел направить его лучшему другу в затылок, однако инженер будто бы только этого и ждал. Выбил оружие у профессора из руки, ударил по морде и вошел в жесткий клинч, после чего они вместе упали и скрылись в проеме.

К сожалению, я так и не понял, чем их конфликт в итоге закончился. Знал только, что Август не погиб, и, пожалуй, одного этого факта мне было достаточно, ибо все остальное временно отошло на второй план — спустя десяток секунд прямо из космоса прилетела ракета. Не ядерная и не особо мощная, но в то же время чертовски точная. Ударившая прямо в центр скопления вражеских сил и испепелившая все живое в радиусе полусотни метров.

Жаль только отец Малькольм оказался до боли предусмотрителен. Ведь ни его, ни Эрдамона Белара не задело. Как, собственно, и остальных участников «рейда», кем бы они ни были.

— Ну надо же… — успев вовремя спрятаться и пропустив мимо ударную волну, Гундахар посмотрел на меня с некоторой долей азарта и восхищения. — Это что за хрень⁈ Бахнуло словно молния!

— Одна из любимейших игрушек «двадцать первых».

— Я, мать вашу, тоже такие хочу, — кровожадно улыбнулся генерал. Поднял с земли монаха, зачем-то отряхнул и, поудобнее перехватив кол, шагнул в сторону будущей бойни. — А теперь за мной, ленивые черти! Будем прорываться!

* * *

И мы прорывались. Показались на открытом участке дороги и практически тотчас же вступили в интенсивную перестрелку, которая не стала для нас неожиданностью.

Мы знали, что так будет. Планировали, тщательно готовились и к настоящему моменту представляли собой весьма слаженную боевую группу, где даже Мозес, предельно сконцентрировавшись, разил противников без промаха и наповал. Не выкрикивал дурацкие реплики, не запутывался в проволоке и не падал задницей на осколки стекла. Вел себя так, словно он настоящий коммандос. Правда, щекастый и «слегка» полноватый.

Однако, конечно, больше всего удивил генерал.

Как правило чрезвычайно старомодный в вопросе выбора оружия, он, видимо, еще в самом начале смекнул, что конкретно в данной ситуации огнестрел работает лучше. А потому отнюдь не гнушался подбирать чужое оружие и раздавать «хэдшоты» направо и налево. Причем, как и всегда, делал это с пугающей легкостью, и я бы даже сказал — некоторой ленцой. Так, словно ветерана боевых действий уговорили пострелять из пневматики по шарикам с краской. Отказываться нехорошо — дети смотрят, — но и затягивать представление желания нет.

Казалось, стоит вручить ему инопланетный бластер, и, чуть разобравшись, Гундахар тотчас же к нему привыкнет. Неизменно превратится в машину для убийства и, как и прежде, будет жестко доминировать на поле боя.

Но увы, даже такая фигура, как он, не была застрахована от мелких просчетов.

Рыцарь смерти уже поворачивал за угол, когда с криком: «Осторожнее!» толстяк резко ухватил его за воротник и с силой оттянул на себя. В ту же секунду мимо того самого места, где только что была голова игва, с громким свистом пролетела ракета. Взорвалась в тридцати метрах в глубине дома, выпустила облако пламени и тем самым озарила лицо Мозеса, поспешившего вовремя убрать от его благородия «грязные лапы».

— Будем считать, я этого не говорил, но ты молодец… — произнес генерал. Оценил вмиг посветлевшую физиономию монаха и, кисло поморщившись, добавил: — И вот только не надо мне этой нежной улыбки и щенячьего взгляда. Для меня ты по-прежнему матка Ямарайаху. Хотя, конечно, половину балла я тебе все же начислю.