– Я не знаю, почему ты называешь меня так, воин Твен. У меня не было и нет братьев, которых я хотел бы убить. Однако, поскольку вы принадлежите к благородному дому, воины которого не раз умирали, защищая свой народ, а в жилах ваших течёт драгоценная кровь драконов, моя супруга просит не лишать вас возможности служить Сумеречному Народу и заменить кару на более мягкую.

Губы Тамлина расплылись в улыбке, а глаза сверкнули, как и глаза брата.

– Вы оба приговариваетесь к лишению чести и гордости. Символом вашей гордости послужат ваши волосы.

Раймон отдал безмолвный приказ солдатам, два клинка синхронно взлетели вверх – и две косы упали на мраморный пол, а волосы братьев рассыпались по щекам. Твен яростно зашипел, изгибаясь и силясь рвануться вперёд, но крепкая рука вампира удержала его на месте.

– Символом вашей чести станет ваша древняя кровь. Вы оба отдадите её дому Золотого Дракона и будете отдавать каждый день, пока не заслужите помилования. Вы оба отныне мои миньоны и миньоны моей… – Раймон задумался, – моего командора.

Он кивнул на Свеа и краем глаза заметил, что та отвернулась.

– Суд окончен. И пусть каждый запомнит, что наместник милосерден. Увести.

Упирающихся братьев вывели прочь, а следом потянулись и зеваки.

Раймон встал и повернулся лицом к Свеа. Та всё ещё не желала смотреть наместнику в глаза.

– Свеа? – Раймон попытался поймать её локоть, но Свеа отстранилась. – Что не так?

Свеа на миг поджала губы, прежде чем ответить.

– Никогда я не пила кровь тех, кто этого не хотел.

– Но нам нужна кровь. А добровольцев мы здесь не отыщем. Ты сама обрадовалась такому выходу.

– Выходу, Раймон, – Свеа резко обернулась и нацелила на него обжигающий взгляд. – Меньшему из зол, а не мести, которой ты упиваешься.

Раймон растерянно смотрел на неё с минуту, а затем та скользнула в сторону.

– Я хочу поспать. Разрешите, наместник?

– Да… – выдохнул Раймон вслед уходящей подруге.

Глава 25. Королева

Ингрид стояла на своём балконе, обращённом на запад, и смотрела на изящные контуры башни Золотого Дракона, разрезавшие надвое горизонт.

Прошёл уже месяц с тех пор, когда эльфийские дома принесли вассальную клятву наместнику. Большинству это далось легко – аристократия и так никогда не ладила между собой, и подчиниться чужаку оказалось в какой-то мере проще, чем одному из своих кровных врагов.

Признал власть Империи и дом Саламандры – Ингрид не чувствовала в себе ни сил, ни желания противостоять неизбежному. О том, кто именно олицетворял собой Империю, Ингрид старалась не думать.

В первые же дни пришла весть о том, как Раймон расквитался с кузенами. Хотя Ингрид никогда не ощущала в себе особой любви к детям младшей ветви, ей было жаль леди Айниру. Узнав о позоре сыновей, как рассказывала Ингрид верная Марлин, Айнира в миг поседела. Три ночи она не спала, глядя в окно, а затем ушла – как говорили, в Долину Цветов.

Айнира принадлежала к тому гордому поколению, которое видело тяготы Исхода, а затем пережило многолетнюю непрекращающуюся войну. Она похоронила мужа и брата на этой войне и жила лишь для того, чтобы жили её сыновья.

Ингрид, узнав о судьбе братьев, лишь побледнела. Она смутно чувствовала, что вовсе не Тамлин и Твен интересуют нового наместника. Хотя Раймон вступил в брак, как и она сама, Ингрид непрестанно ощущала незримую связь, протянувшуюся между ними. Вот только что она значила, и что следует ждать от наместника, она пока что понять не могла.

Хуже отреагировал на новости Белл – и это Ингрид тоже немало беспокоило.

Ещё в день приезда Раймона Белл отказался присутствовать на встрече, послав вместо себя братьев. Теперь же у него были все основания утверждать, что сам он присяги не приносил. Этим он и занимался. Распускал слухи и подговаривал дальнюю родню выступить против наместника. Как будто не понимал, что армия, победившая их однажды, сделает это и ещё раз.

Он предлагал и самой Ингрид вступить в заговор, но та отказалась сразу же. За те годы, что она провела в семье Бальдера, Ингрид по-настоящему привыкла считать её своей. Белл собирался рисковать её прежним домом, но Ингрид не собиралась позволять ему впутывать в это дело Саламандр. Слишком много сил ушло на то, чтобы занять место главы дома у жены ненаследного принца.

Ингрид изо всех сил старалась избегать придворных интриг и не показываться при дворе, ожидая, когда буря утихнет.

– Она не отвечает на мои письма, – Раймон швырнул на стол кипу конвертов, которые исправно возвращались к нему.

Свеа, сидевшая в кресле напротив, вздохнула и поставила на стол кубок с кровью. С миньонами она виделась строго по расписанию, предпочитая забирать их кровь через слуг. Раймон не понимал этой брезгливости – то и дело он вспоминал, как много лет назад Свеа сама учила его питаться и объясняла, что контакт с миньоном – лишь средство выжить.