Читаем Елена Феррари полностью

Позиция турок до получения оружия. Чем дальше, тем строже и больше препятствий в этом направлении со стороны правительства вопреки заверениям турецкой делегации, приезжавшей в Ростов за оружием в августе сего года. И не только на основании их слов — по всему отношение турецкой администрации к совработникам, приезжавшим в Турцию в то время, было видно, что они всей душой расположены укрепить союз в самом дружественном смысле. Характерен инцидент, произошедший на одном из заседаний Трапезондского Комитета Народной Обороны в середине сего октября. Один из членов Комитета высказал губернатору, присутствующему там же, общее мнение Комитета по поводу союза с Совроссией: „Народ ни в коем случае не согласен принять Советскую программу, а так как Россия, по всей видимости, начнет агитационную работу в Турции, то это конечно необходимо принять, всеми силами избегая близких соприкосновений“. Губернатор ответил на это в очень решительной форме (хотя, по частным сведениям, он был только рядовой кемалист): „Беря помощь от России, мы уже многим ей обязываемся, так что дружественные отношения неизбежны. Кроме того, большевизм движение не местное, а мировое и рано или поздно оно коснется и нас и чтобы не остаться в стороне от всемирного прогресса мы не должны относиться к Сов. России так отрицательно. Что же касается русских вообще, находящихся на нашей территории, то я прошу вас, так же как требую от всех остальных граждан, уважения к ним и к их идеям“.

И после получения оружия. С прибытием первой партии оружия в Трапезонд отношение к русским резко изменилось, начались придирки, подозрения в агитаторстве. Когда распространился слух, что Особая группа приехала помочь резать греков и армян, она, отвечая на летучку французских аэропланов летучкой же, между прочим, писала, что цель большевиков не вражда, а братство народов, то турок — коммунист, которому было поручено составление этой летучки, подвергся самым жестоким преследованиям в течение долгого времени. Затем начались затруднения въезда и выезда, задержание русских по подозрению в агитаторстве (продолжительных арестов, впрочем, не было)…

Настроение турок к декабрю. <…> Совработники, несмотря ни на какие мандаты, также задерживаются под предлогом запросов Ангоры, если не примут более энергичного и резкого тона, тогда все делается легко и быстро.

Совработники в Анатолии. Такому отношению турок не мало также способствовала присылка людей, далеко не отвечающих своему назначению. Так, например, представитель для связи, присланный в Трапезонд в сентябре от нашего представительства в Ангоре, он же резидент Регистрода XI армии т. Данилов, явивший себя властям „русским консулом“, — человек хотя и с хорошими намерениями и желанием что-то сделать, но очень недалекий, абсолютно не развитой, вдобавок алкоголик. После нескольких публичных скандалов с пьянством, дракой и стрельбой в отеле, он потерял доверие и уважение властей и публики. Несмотря на обострившиеся отношения с властями, он до сих пор не отозван и продолжает своими бестактными выступлениями компрометировать положение и свое и кто его послал. Кроме того, многие агенты разных регистротделов, появляясь на турецкой территории не конспиративно, а в качестве Советработников, тоже неоднократно своим поведением дискредитировали себя как таковые.