Следующая пара часов проходит в совершенно сумасшедшем ритме, они словно движутся по нескончаемой спирали. Мы заходим в магазин, и девушки начинают бегать по залу, собирая все, что им нравится. А затем примерка. О, я в жизни не говорил столько комплиментов, сколько теперь мне приходится. Ведь у троих из них этот поход по магазинам первый в жизни. С ума сойти, похоже, Тине взбрело в голову сделать из них настоящих шопоголиков. Юбки, брюки, блузы, джинсы, футболки, платья и сарафаны и это мы еще не учли десятка коробок с обувью, все это забивает наши руки. Теперь мы носильщики. Хотя возмущаться не приходится. Меня радует мысль, что так Мальпе окончательно уходит от угрозы быть опознанной людьми и отвлекается от мыслей о своем папаше.
Спустя почти шесть часов все же выползаем из последнего по плану Тины магазина, еле протискивая широкие пакеты в двери. Мы сегодня на славу повеселили продавцов, своим посещением. Не удивлюсь, если они никогда в своей жизни не слышали столько радостного писка, сколько происходило от трех взрослых девушек и девочки-подростка. Но теперь глаза всех четверых сияют. Они довольны. Мальпе идет рядом со мной в светлых джинсах и белой майке. Она с легкостью освоилась с платформой и теперь по росту почти равна мне. Иара в зеленом недлинном платье и Вилия в кислотно-лимонного цвета шортах и детской футболке, со странным по виду героем мультика, изображенным на ней, вышагивают, окружив Энди с двух сторон. Тина довольно оглядывает всех их с ног до головы и чрезвычайно серьезным тоном нахваливает то их, то сама себя, чем жутко смешит Джо.
Устроиться внутри оказывается неожиданно легко. Народу там почти нет, и мы сдвигаем вместе три стола и, бросив все сумки под ноги, рассаживаемся в центре зала. Правда, большого торта мы не достали, кафе оказалось из тех, что готовят ровно столько еды, сколько точно раскупят. Но зато мы получаем по куску ароматного шоколадного чизкейка и по плошке фруктового салата. Вкупе с ледяной минералкой в жаркий день это придает сил на обратный путь. Свечей, кстати, тоже оказывается не по счету тринадцати выдуманных лет, поэтому единственная задутая Вилией свеча, кажется всем очень символичной. Первый человеческий день рождения как-никак.
Этой фразы оказывается вполне достаточно, чтобы окрылить Энди и умилить всех, сидящих за столом. Мы бы, наверно, засиделись допоздна и тут, но Рыжик снова начинает изображать строгого родителя и выгоняет всех из кафе еще засветло.