Люкер первым вошел в дом МакКрэев; он немедленно начал опускать все окна в доме, и Дофин следовал за ним из комнаты в комнату, проверяя скопления песка по углам и вдоль плинтусов. Одесса была последней; она смотрела на дом Сэвиджей и наблюдала за его шипящим разрушением. Потом она взглянула на хмуро соседствующий третий дом, едва различимый черный квадрат на фоне черного неба, вошла внутрь и заперла дверь.

Глава 30

– Я не пойду спать, – сказала Большая Барбара. – Я не собираюсь ложиться этой ночью. Я стану сидеть здесь, на диване, и ждать рассвета, и буду очень признательна, если кто-то из вас посидит со мной.

Они заявили, что посидят все вместе. Никто не мог и думать о сне. Большая Барбара, Люкер и Индия собрали вещи, спустили чемоданы и поставили их у кухонной двери. За исключением того, что лежало в сумке Ли, которую она спасла из дома Сэвиджей, все остальное было брошено. Они сидели в гостиной, выходящей на залив, и задернули шторы на окнах, смотрящих на дом Сэвиджей, – хотя в такой темени все равно было невозможно разглядеть, что там творилось.

Они просто ждали, а если и говорили, то не о разводе Большой Барбары и беременности Ли, а о песке. В тишине они прислушивались к мягкому шипению и боялись, что оно начнется вокруг них. Одесса, заправив несколько керосиновых ламп на случай перебоев с электричеством, села немного в стороне, подперев подбородок тыльной стороной ладони.

В полночь Люкер тихо сказал:

– Мы все видели, что произошло в доме напротив, и все знаем, что произошедшее никак нельзя назвать естественным или объяснить. Это не ветер, потому что ветра не было. И это не просто песок, который всегда попадал в бревна, иначе почему он высыпался сразу весь? А как он просочился в плотно закрытые предметы? Одесса говорит, что он был даже в ящиках с едой, которые мы привезли вчера из Мобила.

– Что ты хочешь нам сказать? – спросил Дофин.

– Я хочу сказать, что то, что произошло, не было естественным.

– Господи, Люкер! – воскликнула Ли. – Ты думаешь, мы этого не знаем? Где это слыхано – песок падает с потолка!

– Но даже если бы это не было естественно, – продолжал Люкер, – я думаю, что этому должна быть причина, не так ли, Одесса?

Одесса подняла кулак и кивнула.

– Итак, народ, – сказал Люкер, снова переходя на такой сильный южный акцент, какой Индия ни у кого раньше не слышала. – В ночь перед тем, как уехать отсюда в Мобил, Индия и Одесса зашли в третий дом…

Большая Барбара, Дофин и Ли ахнули в изумлении.

– И это было невероятно глупо с их стороны! – заключил Люкер.

– Сумасшедшие! – воскликнула Большая Барбара.

– Безумие! – согласилась Ли.

– Но что сделано, то сделано, – сказал Люкер. – И там что-то было. Что-то наверху и что-то внизу, а еще что-то схватило Индию за ногу. Покажи им свою ногу, Индия.

Индия подняла штанину и обнажила лодыжку, которая все еще не зажила.

– Что там было? – спросил Дофин. – Может, какое-нибудь животное, живущее в песке. Может, крот, или енот, или еще кто-то. Может, большой краб…

– Он толкнул стол, – спокойно сказала Индия, – а потом протянул руку и обхватил пальцами мою ногу, и, если бы не Одесса, утащил бы меня в песок.

– Что, Одесса, это правда? – спросила Большая Барбара, хотя ни на минуту не сомневалась в словах внучки.

– Да, мэм, – сказала Одесса.

– Я думаю, – сказал Люкер через мгновение, – то, что было в третьем доме и пыталось схватить Индию, обрушивает теперь песок на дом Сэвиджей. Вот что я думаю.

– То, что было в третьем доме, теперь попало в мой дом, – сказал Дофин. – Ты это имеешь в виду?

Люкер кивнул, Одесса тоже.

– Да, – сказала Ли, – я тоже так думаю. Я не рассказывала об этом, но я на днях лежала в гамаке и услышала шаги наверху, подумала, что это Одесса застилает постели. Поднялась наверх, и оказалось, что это была не Одесса, и даже не в нашей спальне, а в той, в которую никто не заходит – только вот весь пол там был засыпан песком, а ведь в последний раз туда заглядывали лет пять назад. Наверное, именно тогда оно и вошло. Вот почему я не хотела спать там последней ночью. Не знаю, зачем мы вернулись сюда. Вроде бы мы умнее…

– Да, вроде бы… – согласился Дофин, смущенно покачав головой.

– Так что же нам теперь делать? – спросила Большая Барбара.

– Ровно то, что и планировали, – ответил Люкер. – Убираться отсюда, как только уйдет прилив. Убираться отсюда и больше никогда не возвращаться. Одесса, как думаешь, когда-нибудь можно будет без опаски вернуться в Бельдам?