– Что я видел?! Может, это что-то с пленкой. Да, конечно, может! В общем, так. Сейчас я объясню тебе версию, которая больше всего подходит под вот это вот, – Пришвин сделал круг рукой, – все дерьмо. Первое: нет никакого призрака. И чем скорее мы в это поверим, тем безболезненней вылезем из этого болота. Второе: я допускаю нелепость смертей Коржика, ну и конвоира этого. И все! Любимов оказался не в том месте, не в то время – нелепая смерть; Монов, Масюк да и, черт бы ее побрал, даже Деревянко – неосторожное обращение с электроприборами. Эта сучка Колтун затрахала себя массажером, и все. А теперь третье и, пожалуй, самое главное. Мы увозим этих недоносков от цивилизации. Тут нет ни электроприборов, ни электричества. И что? Никто не умирает? Черта с два! Они дохнут! Два трупа за три часа! И кто же виноват? Не призрак ли какого-то там Электрика? Хер! Хер нам всем на рыло! На все рыло, крест-накрест! Ну, и кто же это?!

– Перестань паясничать. – Игорю не нравился разговор.

– Дмитрий Колтун чудным образом оказывается в центре событий, – продолжил Костя, будто и не расслышал замечание друга. – И знаешь что? Я думаю, малый свихнулся после смерти сестренки!

– Ты же сам говорил, что лом был вбит в сарай так, что ты его не смог с первого раза вытащить. Да и труба… – Он почувствовал, как мысли-слизни вновь зашевелились. – Так размахнуться двухметровой трубой не каждый мужик сдюжит, а ты подозреваешь пятнадцатилетнего паренька.

– Ты бы видел этого паренька, когда он здесь выплясывал… Он свихнулся, понимаешь? У них же силища, как у десятерых.

– В любом случае мы сможем узнать правду, только когда поговорим с Димой, – вздохнул Игорь.

– Где этого сучонка искать? Вот вопрос. – Костя успокоился и теперь явно давал понять, что и сам не знает, чему верить.

Версия с земными обитателями и людскими страстями устраивала всех, особенно когда в конце всего этого им будут задавать вопросы. Много вопросов. Но будет ли конец всему этому, если все-таки в этом деле замешан призрак серийного убийцы? Конец-то, разумеется, будет, но…

Жаль только – жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе.

– Он в ДК, – раздался голос из спальни.

– Что он сказал? – спросил Игорь Костю.

– Очухался. Подельничек. Пошли, узнаем, что он хочет.

Игорь встал и посмотрел на Машу. Несмотря на вопли Пришвина, девушка уснула. Ей надо отдохнуть.

«Нам всем надо отдохнуть».

– Послушай, Игорек, что щебечет наш птенчик, – произнес Костя, как только в комнате появился Савельев.

– Да я вам реально говорю, он там. – Юрка ухмыльнулся.

Игорь подумал, а знает ли он о смерти своей девушки? Догадывается точно. И ведет себя как подонок. А как ты себя вел, когда смотрел на изуродованный труп?

– О чем он говорит? – быстро спросил Игорь, чтобы отделаться от мыслей-слизней.

– Мальчонка нам толкует, что якобы Колтун, перед тем как сбежать, собирался в ДК чулочной фабрики.

Ужасная картинка промелькнула перед глазами. Мальчик вышел из главного входа, а в руках у него голова. И только когда видение ушло, Игорь понял, что голова в руках пацана принадлежала ему.

Глава 14

Маша проснулась и теперь сидела на диване, поджав под себя ноги. Пришвин расхаживал по комнате взад-вперед. Юрка все еще ухмылялся, за что Игорь очень хотел дать ему по морде.

– Пешком до ДК чуть больше получаса, – размышлял Костя. – Значит, он уже там. Мы будем там не раньше чем через час.

– Я не пойму, откуда он узнал об этом.

– Игорек, я же говорю тебе, они подельники.

Савельев посмотрел на Кулешова. Ухмылка, казалось, стала еще шире, будто судорога скривила рот. Не исключено, что пацан свихнулся. Игорь вспомнил, как и сам был на грани. Трижды за эту ночь. А она еще не закончена.

– Ладно, в любом случае нам надо идти туда всем вместе. – Игорь встал. – Маша, ты готова?

Девушка послушно кивнула.

– Игорь, этого я оставлю в наручниках. – Пришвин подошел к парню и дернул его за локоть.

– Только надень на него что-нибудь. Нам не хватало, чтобы он еще от воспаления легких загнулся.

Они подошли к террасе. Стрельцова вдруг остановилась, повернулась лицом к Савельеву и спросила:

– А как же Паша и Оля?

– Они нас подождут здесь, – произнес Костя, проходя мимо со своим арестантом.

– Тем более что они уже никуда не собираются, – добавил Кулешов и гыгыкнул.

– Маша, – попытался исправить ситуацию Игорь, – мы за ними обязательно вернемся. А сейчас нам надо спасать еще живых.

Савельев поздно понял, что именно он сейчас и добил девушку своим «еще живых». Маша зарыдала. И вместо того, чтобы успокоить ее, Игорю захотелось вдруг заорать на нее, оборвать ее вопли хлестким ударом. Заткнись, заткнись, заткнись! Но он быстро взял себя в руки (это было, пожалуй, проще, чем отгонять мысли-слизни) и, обняв ее, погладил по голове. Стрельцова успокоилась так же внезапно, как и разрыдалась.

– Эй, вы там, идете?! – крикнул Пришвин.

– Ну, все, Машенька, надо идти. – Он отстранил ее от себя и посмотрел в глаза: – Только пообещай, что больше не будешь плакать. Обещаешь?

Маша кивнула и улыбнулась: