Читаем Элегантность полностью

– Луиза, я англичанин, и ты это знала, когда выходила за меня. Я не могу называть свою жену Горошинкой, или Ягодкой моей сахарной, или какими-то там общепринятыми обращениями из раздела десертов.

– Но Колбаской-то ты же почему-то можешь меня называть!

– Ну хорошо, не обязательно просто Колбаской, можно Колбасочкой. – Он улыбается. – По-моему, симпатично.

У меня недоуменный вид – теперь его слова меня не убедили.

Он пожимает плечами.

– И кроме всего прочего, у меня прямо сейчас нет на это времени. Я должен идти. – Он направляется в коридор, забрав с журнального столика у двери свой сценарий. Наклонившись, он чмокает меня в лобик и говорит: – Ну пока, Колбаска, до вечера.

Дверь за ним закрывается.

Я возвращаюсь в спальню и там долго смотрю на пыльную спортивную сумку и старые обвисшие треники. Какой смысл корячиться, предпринимать все эти усилия, если в итоге все равно не станешь красивой, а самое трепетное из прозвищ, какое может придумать для тебя муж, – это Колбаска?

Словно загипнотизированная пением сказочной сирены, я чувствую, как постель манит меня обратно, подальше от спортивного зала и этой бессмысленной погони за самосовершенством. В конце концов, в моем распоряжении есть всего-то несколько драгоценных часов, которые я могу провести в состоянии полного покоя и забвения, пока не вернется муж. Дыхание мое постепенно замедляется, веки тяжелеют.

И тут я вижу припорхавший, как бабочка, маленький желтый листок, брошенный моим мужем на подушку. Читаю: «Красота не является гарантией счастья. Бороться надо за элегантность, изящество и стиль». Я подбираю его и снова прикрепляю к зеркалу.

– Я не тыква, – говорю я, обращаясь к своему отражению. – И не колбаска.

С этими словами я поднимаю с пола спортивную сумку и торопливо выхожу из спальни. Пока не передумала.

Идея удобства проникла во все сферы жизни, безусловно, став одним из основных велений времени. Нам больше невыносима мысль даже о малейших физических или моральных ограничениях, и многие детали, считавшиеся признаками элегантности еще некоторое время назад, ныне отвергнуты по соображениям удобства. Эпоха жестких воротников, накрахмаленных рубашек, громоздких фижм и тяжелых париков прошла. Неизменно консервативной в этом отношении осталась лишь женская обувь.

Однако если женщины не прекратят гнаться за удобством все двадцать четыре часа в сутки двенадцать месяцев в году, они могут в конечном счете обнаружить, что безвозвратно сделались рабынями толстой резиновой подошвы и нейлона от головы до пят, a также пищи быстрого приготовления, организованных туристических поездок, полного функционального единообразия, – одним словом, всего, чmo сводит, на нет само понятие индивидуальности. Как только удобство начинает становиться вещью в себе, оно превращается во врага номер один для элегантности.

Пятница, семь пятнадцать утра. Я собираюсь на работу. В душе по-прежнему мечтая быть актрисой, я зарабатываю деньги совсем другим – продаю билеты в кассе небольшой актерской студии на Чаринг-Кросс.