(229) На пути к Древу Эрд, перед встречей с Морготтом, игроку придётся встретиться с золотистой версией первого повелителя Элдена. То есть, с реюзом ассета, опять же. Это не я, а игра, честно, вы можете всё перепроверить сами!

(230) Мелину действительно можно вызвать на бой против Морготта.

(231) При переходе на вторую стадию Морготт сетует, что из-за его проклятия были осквернены троны.

(232) Одно из базовых умений, которому по ходу прохождения обучается игрок в Секиро.

(233) После победы над Морготтом Мелина передаёт игроку медальон Рольда, с помощью которого можно проникнуть в новую локацию.

(234) В игре и впрямь есть упоминание того, что некоторые драконы превращались в людей. Я посчитал кощунством пропустить это и никак не обыграть.

<p>Глава 57</p>

Сомнения. Они всё ещё одолевали Фию. Поддавшись неожиданному напору её Солнца, она подчинилась, но, уже оказавшись в самой глубине величественных корней Древа Эрд, места захоронения первого убитого полубога, влияние Погасшего стало меньше, начав возвращать мысли женщины в привычное русло.

Правильно ли она поступила, решив довериться ему? Не оказал ли мужчина какое-то влияние на её волю, заставив довериться?

Действительно ли то, о чём он говорил, правда?

Сомнения. Фия никогда не испытывала столько сомнений. Практически всю свою жизнь она следовала чёткой цели и ничто не могло повлиять на неё. Кто бы мог подумать, что, желая принять в себя частичку силы очередного Погасшего, она сама себя отравит.

Отравит самым сладким и желанным ядом из всех возможных.

Даже сейчас ей всё ещё хотелось, чтобы её тело наполнила неземная сила мужчины. Пропитала каждую частичку тела, осела где-то глубоко внутри, наполняя непередаваемыми ощущениями.

К счастью, был человек, что мог помочь разрешить её вопрос. Единственный человек, которому она могла доверять, несмотря ни на что.

— Как думаешь, милый Рожер, стоит ли мне довериться ему?

Услышав её вопрос, мужчина хмыкнул, поправив шляпу, впрочем, вмиг став серьёзнее.

— Да.

Фия слабо улыбнулась, удивившись неприлично серьёзному ответу милого Рожера. Всегда нежный и ласковый с ней, мужчина, будто зацепившись за что-то, изменился.

Она совсем не ожидала, что обычно бесприкословно слушающий её воин-чародей, столь зависимый от её объятий, примет сторону Солнца.

Возможно, он знал, чем закончится её путь? Хотел этого избежать, убедив поверить странному Погасшему, несущему веру в своё Солнце?

— Я доверюсь тебе… — вздохнула Фия, положив руку на гигантский драконий труп.

Пусть его тело было разъедено самой концепцией смерти, сознание продолжало существовать и охранять своего старого друга(235).

Мужчина, услышав, что небезразличная ему женщина не стала спорить, натянул на лицо незатейливую улыбку, в очередной раз поправив шляпу, впрочем, на деле не испытывая такой большой радости:

«Маричьи округлости, этому безумцу стоит поторопиться…»

Он видел, какой нетерпеливой стала спутница мёртвых, разглядывая труп. Витавшая в воздухе чудовищно концентрированная энергия смерти пусть пока и не поразила их, в любой момент могла сделать это, и Фия словно жаждала этого: прикасалась к трупу, с удовольствием вдыхала пропитанный смертью воздух, в конце концов, выглядела так, будто в любой момент могла лечь и…

Вздремнуть(236).

И что ему делать, спрашивается⁈

Он уже давно хотел поговорить с Погасшим как мужчина с мужчиной, но тот, договорившись с ним на поединок, словно испарился. Как бы Рожер не пытался перехватить деятельного безумца, явно стремящегося как можно быстрее освободить Междуземье от многовекового застоя и стать новым королём, каждый раз он всё время ускользал от него.

При этом каким-то образом находя время на объятья с небезразличной ему женщиной!

Воин-чародей мысленно поморщился.

В нынешней Эпохе было трудно найти место чувствам. Они все давным-давно были искажены и извращены. То, что испытывал Рожер к Фие, нельзя было назвать любовью в полном понимании этого слова.

Скорее, он во многом разделял её взгляды, она вызывала у него симпатию и дарила столь необходимое тепло, радуя сердце далеко не молодого, пусть и бодрого Погасшего нежной материнской улыбкой.

И не только материнской, в принципе…