Мелина, сжимая голову иллюзии чародейки, застыла. Даже Селлена, всеми силами безуспешно пытавшаяся вырваться из железной хватки пальцев, на первый взгляд, хрупкой девушки, уже думая забыть про иллюзию, безучастно повисла в руке фальшивой служанки Пальцев.

Они переглянулись.

«Он… сам, вот так легко,попросил о помощи⁈»

Мысли девушек в очередной раз синхронизировались.

«…теперь меня будут звать ещё реже…»

Шепот Латенны, наполненный бесконечной скорбью и печалью, остался неуслышанным. За альбиноркой завыли несчастные призрачные волки.

Миллисента, не заметив запинки в голосе мужчины, всем телом вздрогнула, почувствовав, как быстро забилось её сердце.

Она родилась воительницей. Возможно, излишне мягкой и робкой, но воительницей. Красноволосая девушка не считала, что обычным талисманом в полной мере отплатила Погасшему.

Кроме талисмана у неё был только её меч. Но без ведущей руки она была практически бесполезной. Относительно Константина — так точно.

Миллисента безумно хотела отблагодарить мужчину. И вместе с тем она хотела найти своё предназначение, вспомнить про него. О том, чтобы найти замену руки, девушка и мечтать не могла. Или могла, но пока ещё просто не пришла к этому.

Против воли девушка повернула голову на тушу пса.

— Но ты ведь… — Миллисента резко оборвала себя. — Я… понимаю.

Костя кивнул, задумавшись.

— Если ты не против, сначала посетим несколько локаций.

— Локаций? — переспросила девушка.

Ей ещё предстояло со многим познакомиться. И, в том числе, со многими.

— Хочу увидеть один форт и заскочить на фестиваль войны.

Мужчина произнёс это так, будто говорил про нечто обыденное. Безусловно, он очень ждал начала фестиваля, но…

В сравнении с поиском удобного мистического протеза для вайфу это ощущалось уже чем-то не таким важным.

— Форт и фестиваль войны…

Миллисента на миг нахмурилась, после чего…

— … фестиваль войны?..

Девушка стала напоминать выкинутого на улицу котёнка.

Словно этого ей было мало, живот Миллисенты предательски заурчал. Было неизвестно, когда она последний раз нормально ела.

Как со стороны показалось Мелине и Селлене, избежать стыдливого визга у красноволосой девушки получилось лишь с помощью воистину гигантской силы воли несломленной воительницы.

И никак иначе.

(116) Есть немало намёков на то, что изначально у игрока должна была быть возможность выйти на «гнилую концовку». К сожалению, и от неё впоследствии, скорее всего, просто отказались, вместе с тем похоронив немало мёртворожденного лора, оставив, как обычно, после себя немало вопросов.

(117) По ходу квеста Миллисента, дабы найти своё предназначение, говорит игроку, что отправляется в путешествие. Впоследствии игрок может встретиться с ней в разных уголках Междуземья. Какой вселенской удачей и навыками провидца должен обладать игрок, чтобы полностью пройти её цепочку квестов во время первого прохождения без гайдов, остаётся только гадать.

<p>Глава 32</p>

Драконий курган Грейолл не просто так носил своё имя: на нём действительно жили драконы, более того — сама Грейолл.

Некогда великая драконица, мать тех драконов, которых ныне называли вырожденцами, была поражена гнилью, с тех самых пор потеряв возможность летать. Ей оставалось лишь молиться о том, что однажды к ней придёт фармер с кровотоком и обморожением, и оборвёт её мучения.

…главное, конечно, чтобы не перезагружал локацию перед смертью, а то это уже совсем наглостью будет…

То есть, конечно, она думала немного о другом, но суть оставалась та же.

Возможно, её жизнь уже давно оборвали бы, не охраняй её собственные потомки, не оставляя и шанса на то, что её мучения когда-нибудь закончатся. Ситуация была настолько противоречивой и раздражающей, что древней драконице только и оставалось, что ждать появления достаточно могущественного и наглого фармера. То есть, охотника.

Ждать, ждать, ждать, ждать…

Для Междуземья нынешней Эпохи это было обычной практикой. Все давно привыкли к этому. Настолько, что никто уже и не верит в то, что однажды ожидание подойдёт к концу.

Но, как ни странно, всё заканчивается.

Грейолл медленно открыла глаза, услышав, как зарычали её глупые потомки. Как попытались броситься на новых «наглецов», осмелившихся потревожить «сон» матери.