Читаем Элантрис полностью

Шуден перешел к длинным шагам, он высоко поднимал ноги с вытянутыми носками и медленно опускал их на пол. Руки не прекращали выписывать в воздухе узоры, мышцы напрягались, как будто он боролся с невидимым противником. Постепенно движения набирали скорость, молодой барон вертелся быстрее, шаги превратились в прыжки, а ладони со свистом рассекали воздух.

Дамы, с раскрытыми ртами и распахнутыми глазами, не могли вымолвить ни слова. В зале стояла полная тишина, нарушаемая только посвистом воздуха и шелестом шагов Шудена.

Так же внезапно, как и началось, упражнение подошло к концу. Барон приземлился в последний раз и замер с раскинутыми в стороны руками, ладонями вниз. Он медленно свел их перед собой, склонил голову и глубоко вдохнул.

Сарин обрела дар речи:

– Доми милостивый, теперь мне ни за что не заставить их вернуться к занятиям.

Иондел тихонько хохотнул:

– Шуден – интересный парень. Постоянно жалуется, что женщины не дают ему покоя, но не может удержаться от желания показать себя. Несмотря на свою мудрость, он еще очень молод.

Джиндосец завершил ритуал и тут смущенно осознал, сколько глаз наблюдают за ним. Опустив взгляд, он быстро пробрался к принцессе и Ионделу.

– Неожиданное зрелище, – заметила Сарин, передавая ему стакан воды.

– Я очень извиняюсь, леди Сарин, – ответил он между жадными глотками. – Ваша схватка с графом вызвала у меня желание размяться. Я думал, все будут заняты упражнениями и не обратят внимания.

– Женщины всегда замечают тебя, мой друг, – покачал седой головой Иондел. – В следующий раз, когда начнешь жаловаться на толпы преследующих тебя дам, я припомню сегодняшний день.

Шуден залился краской и снова низко опустил голову.

– Что это было за упражнение? – полюбопытствовала Сарин. – Я не видела ничего подобного.

– Мы называем его Чей Шан. Оно сродни разминке, способ подготовить тело и разум перед битвой.

– Очень впечатляюще, – вставил Люкел.

– Я только любитель, – скромно склонил голову барон. – Мне не хватает скорости и концентрации. В Джиндо есть мастера, которые двигаются так быстро, что у зрителей кружится голова.

– Ладно, дамы, – обратилась к ученицам принцесса. Многие все еще не сводили глаз с молодого джиндосца. – Поблагодарите лорда Шудена за представление позже. А сейчас возвращаемся к выпадам – и не думайте, что отделаетесь несколькими минутами!

Ее слова встретили жалобные стоны протеста. Сарин подхватила свой сайр и возобновила урок.

– Завтра они и пальцем шевельнуть не смогут, – с довольной улыбкой произнесла Сарин.

– Вы утверждаете это с таким жаром, госпожа, что можно подумать, будто вам их страдания доставят удовольствие. – Эйш слегка пульсировал в такт словам.

– Им пойдет на пользу. Здешние женщины настолько изнеженны, что не знают неприятностей посерьезней укола иглой.

– Очень жаль, что я пропустил занятие. Я не видел Чей Шан много лет.

– Ты о нем знаешь?

– Я многое повидал, госпожа, – ответил Эйш. – Сеоны живут долго.

Сарин кивнула. Они брели по улочке Каи, а на горизонте вздымалась огромная стена Элантриса. Завидев платье придворной дамы, десятки уличных торговцев наперебой расхваливали свои товары. Каи существовал, чтобы тешить любую прихоть знати: золоченые кубки, пышные наряды – все привлекало к себе внимание. Но сегодня принцессу мутило от роскоши.

Как она понимала, торговцы остались единственными представителями среднего класса Арелона. В Каи они выслуживались перед Йадоном, пытаясь снискать его милость, а если повезет, и титул, за счет конкурентов и собственного достоинства. Арелон быстро превращался в страну коммерции, где удача приносила не только богатство (а провал – бедность), но от дохода зависело, сохранит ли человек свободу или попадет в рабскую зависимость.

Сарин отмахивалась от торговцев, хотя ее отказ их не обескураживал. Девушка вздохнула с облегчением, когда наконец они завернули за угол и перед ними возникла кораитская часовня. Она подавила желание пуститься бегом, спокойным шагом дошла до просторного здания и проскользнула в дверь.

При входе принцесса положила несколько монет – остаток привезенных из Теода денег – в ящик для пожертвований и оглянулась в поисках жреца. В часовнях она всегда чувствовала себя как дома. В отличие от дереитских церквей, аскетически обставленных и украшенных щитами и копьями, в храмах Корати царила непринужденная атмосфера. На стенах местами висели циновки (скорее всего, пожертвования пожилых прихожанок), а под ними стояли комнатные цветы, на которых с приходом весны уже начали набухать бутоны. Потолок был плоским и довольно низким, но широкие окна придавали помещению простор.

– Здравствуй, дитя, – произнес сбоку голос. Жрец Омин стоял у дальнего окна, оглядывая город.

– Здравствуйте, отец Омин, – ответила с поклоном Сарин. – Я не помешаю?

– Конечно нет. – Он жестом подозвал ее поближе. – Как твои дела? Я не видел тебя на вчерашней проповеди.

– Простите, святой отец. – Принцесса покраснела. – Мне было необходимо появиться на балу.

– Ах так… Не вини себя, дитя. Общение и новые знакомства тоже важны, особенно когда оказываешься в незнакомом городе.