Он смотрел на них с усмешкой – словно римский император, ожидающий битвы гладиаторов на арене. Алехандро с опозданием понял: Супай желает насладиться смертельным боем, это одно из условий выполнения их желания. Просто так властителя тьмы из Уку Пача не выманить, он пришёл на зов, но не является слугой призвавших. Тень исполняет просьбу, если ему самому это интересно и выгодно. Иначе нет смысла. Демону охота развлечься: посмотреть, как друзья будут драться насмерть за обладание женщиной. Оба приятеля спустились к первому ряду, перед экраном. Они стояли молча, не зная, что им делать. Тень внимательно смотрел на них сверху, ждал.

Алехандро поймал взгляд Родриго.

Тот растерянно и жалко моргал, как бы говоря: неужели всё зря? Алехандро шагнул к нему, обнял за шею, в порыве внезапной нежности притянул его голову к своему плечу. Родриго всхлипнул. Художник погладил приятеля по волосам, поцеловал в щёку… И, ещё не закончив поцелуй, в тот же момент еле уловимым движением ударил друга в грудь – между рёбер. С хрустом провернув дымчатый нож по кругу внутри тела, убийца резко вытащил лезвие наружу, затем дважды воткнул в область сердца Подмастерья.

– А-а-а-х… – шёпотом выдохнул Родриго. Из левого глаза умирающего выкатилась слеза.

– Пожалуйста, прости, – сдерживая рыдание, ответил ему Алехандро.

Родриго смотрел другу в лицо, но уже ничего не видел. Алехандро, страдая от приступа тошноты, хотел вытереться, однако лишь размазал по щекам алую морось, превратив своё лицо в грубую красную маску. Подмастерье рухнул навзничь, разбрызгивая кровь, – он лежал на спине, а ноги его дёргались, словно он хотел куда-то идти. Потом Родриго последним усилием протянул левую руку к экрану, желая в агонии последний раз коснуться милого лица Мэри Пикфорд, и затих окончательно. Алехандро застонал от ненависти к себе, с силой отшвырнул нож, – отлетев во тьму, тот утонул в крови. Вслед за этим раздался громкий смех и хлопки… Повернувшись назад, Художник увидел Супая.

Тот стоял и от души аплодировал ему.

– Браво, мальчик, – смеялся демон. – Похоже, я тебя недооценил. Ну что ж, спасибо, – я вдоволь насладился этим зрелищем. Пусть победитель наконец-то получит всё.

…Кожа на лице Тени внезапно стала разлезаться, падать на пол лохмотьями. Глаза залились красной мутью, с локтей повисли куски сухожилий. Камзол затрещал, разлетаясь на клочки. Рот разорвался, изнутри полезли кривые жёлтые зубы, капая слюной, высунулся раздвоенный змеиный язык. Демон постепенно превращался, выбираясь из образа пожилого испанского идальго, как анаконда из старой кожи. На лбу, пульсируя, появились быстро растущие точки – рога. Ногти на пальцах согнулись и удлинились, сделавшись острыми как бритва. Уже через пять минут перед Алехандро стояло чудовище – с вытянутыми лохматыми ушами, приличных размеров чёрными крыльями и кожей ярко-красного цвета. Монстр выгнул спину, опираясь на передние лапы, и повёл носом, похожим на свиной пятачок. Вспыхнули зрачки, – Алехандро невольно попятился.

– Всё в порядке, кабальеро, – щёлкнул клыками монстр. – Сейчас придёт счастье.

Глава 5

Ножи на пальцах

(Город Кошмаров, район Популярных Маньяков)

…Зрители, покинувшие зал на время антракта, спешно возвращаются. Одни держат в руках бумажные вёдра с попкорном, другие – пепси-колу, третьи – коробочки с начос и сырным соусом. Они рассаживаются по своим местам, кто-то рассыпал чипсы, слышен их жалобный хруст под аккомпанемент тихих ругательств бедолаги, потерявшего столь ценную при просмотре закуску. Наконец в зале темнеет, на экране появляется изображение – сначала слабое, расплывчатое, словно плёнка порвана. Затем видно – это двухэтажный дом, опрятный и новенький, с добротной шиферной крышей и неизменной лужайкой, гаражом и асфальтированной дорогой. Внезапно сразу во всех комнатах вспыхивает электрический свет и начинает играть уже хорошо знакомая зловеще-гнетущая музыка. Словно смотришь старую кассету на видеоплеере: изображение нечёткое, временами дрожит: периодически по экрану, серьёзно искажая «картинку», плывут полосы. Слышно чьё-то дыхание, затем неясный шёпот, чуть позже – отвратительное хихиканье. Щелчок, словно раскрыли нож-«выкидушку». В комнате на втором этаже через окно различим человек за столом, печатающий на машинке. Он выдёргивает лист бумаги, кладёт его на стол, заправляет новый, сдвигает каретку. Зрители слышат стук по клавишам.