Читаем Эль Дьябло полностью

Михаил приоткрыл глаза, созерцая ящерицу-геккона на стене.

Убийца явно человек творческой профессии. Кукла создана любителем, профессиональные чучельники работают иначе. Но это не пошло в минус творению, скорее наоборот. Оно сшито тщательно и с любовью – Художник (как окрестила убийцу пресса), вне сомнений, успел потренировался на других объектах. Думается, он пробовал рисовать картины либо ваять скульптуры, но его работы жестоко изругали критики и отвергли ректора университетов. Что происходит далее? Человек впадает в образ одинокого непонятого страдальца и мечтает всем доказать свою гениальность, состоявшись в иной ипостаси… Ну как тот страшно популярный нынче политик из Германии, чьи наивные полудетские акварели не произвели впечатления на учителей. Как его имя? Альберт? Адольф? Не важно. Теперь Художник создаёт главное «полотно» своей жизни. Полноценный шедевр. Ювелирно, по крупицам, любуясь качеством изделия. При этом гибнут девушки? Ерунда. Во-первых, парень свихнулся, а во-вторых, кого из творцов заботит жизнь людей? Художник не возбуждается на голую натурщицу, она для него такой же предмет, как свиная нога. Пергамент для особо качественных рисунков раньше мастерили из кожи ягнят, и вряд ли мастера обеспокоились судьбой овечек.

Мигель с ненавистью втянул носом запах севиче. Эх, сейчас бы щец суточных…

Обязательно чтоб горячих. И стопку водки… Глухомань, ни одного русского ресторана днём с огнём не найдёшь. А сам-то готовить не приучен – столбовой дворянин, да-с. Столько лет здесь уже – всё перебивается съёмным углом, пробавляется продажной любовью за два соля в час и питается всякой сухомяткой. Да и то, когда последний раз пробавлялся? Вот-вот, сейчас даже шлюху не хочется. Ведь для чего русский берёт гулящую девицу? Американец, англичанин, француз известно по какой причине – простительной мужской слабости. А нашему этого мало. Следует напиться с девчонкой вдрызг водки, спеть песен, поплакаться о коварстве ушедшей возлюбленной да о судьбинушке своей горькой. На Руси любая блядь – психолог. Только в Перу и пить, и разговаривать не с кем, чики в салоне сеньоры Эльвиры ни слова по-русски не знают. Так, что-то он увлёкся переживаниями. К делу, сударь, к делу. Стало быть, убийца – обиженный, недооцененный творец, коему отказали в возможности заниматься делом всей своей жизни. Сейчас он укрылся в кромешной тьме, наблюдая за реакцией публики на устроенный им красочный спектакль, улыбается и жаждет букетов с бурными овациями. Что же касается похищенных девушек… Тут не нужно быть провидцем. Либо все уже мертвы и превращены в сырьё для кукол, либо он прячет их где-то живьём… Для такого количества людей нужны большие пустующие помещения в окрестностях города. Сейчас на заброшенные склады отправлены городовые, по-хорошему, следует обыскать и ближайшие к столице деревни, но где напасёшься столько полицейских? Да и работают местные, откровенно говоря… Тьфу. Мы всё матушку Россию ругаем, а как индейский народ привык трудиться? Поели, помолились, обсудили проблемы соседа Педро, опять помолились и поели, потом очнулись и по чуть-чуть, с горем пополам, принялись за работу. Сто раз так было – пошлёшь полицейского с важным заданием, а через три часа встречаешь в уличном кафе на Плаза де Армас – сидит, подлец, пьёт писко с яйцом, глазки сеньоритам строит. «Ты почему не на месте?» – «Эль капитано, я на секундочку присел, сегодня так жарко». Похоже на русских, но наши если напьются вдрабадан и пойдут кому-нибудь морду бить, то обязательно ПОСЛЕ работы. Зато утром перед походом на службу окунутся в ледяную воду, залпом хлобыстнут стакан ядрёного рассольчика, и на улочку, с ясными глазами – трезвые, аки голуби господни. Тут же отношение к работе, вкупе с беспардонным любопытством, ужасно бесит. Вот и сейчас тщедушный низкорослый индеец, уборщик Энрике, стоя у его стола, склонил голову набок так, что она грозила отвалиться, – вглядывается в фотографии жертвы. Вечером дома небось с апломбом расскажет, как помогает в расследовании самых сложных преступлений, а эти бездари из полиции смотрят ему в рот, выполняя все приказы.

Геккон, тревожно вильнув хвостом, скрылся.

– Прошу прощения, сеньор.

Мигель не смог скрыть откровенного раздражения:

– Что тебе нужно?

Грязный палец индейца ткнулся в глянцевую фотографию:

– Вы знаете об этом?

Мартинес закатил глаза. Сейчас он перевернёт стол и будет бить ублюдка ногами.

– Да, Энрике. Я как раз в процессе расследования. Убили четырёх девушек. Если ты…

– Нет-нет, сеньор, – перебил его уборщик. – Другое. Вы знаете, что это за дерево?

– Ну и? – снисходительно осведомился Михаил.

– Магнолия, – тихо произнёс индеец.

– Спасибо за экскурсию в ботанический сад, – издевательски произнёс эль капитано. – Когда снова появится горячее желание помешать моей работе, всегда обращайся.

Тёмное лицо уборщика налилось краской стыда и возмущения, но ответить он не успел.