С неумолимостью судьбы в лучах прожекторов возникают еще три лошади — не натуралистические маски животных, подобные первым трем, а страшные создания, вышедшие из ночных кошмаров. Их глаза, ноздри, рты — извергают пламя. Они — архетипические образы, осуждающие, карающие, не ведающие жалости. Они не останавливаются у поручней, но сразу же вторгаются на площадку. Когда они пытаются растоптать юношу, тот, обнаженный, в отчаянии прыгает на них в темноте и, широко размахнувшись, поражает их в голову своим оружием. Крик усиливается. На площадку выходят остальные лошади. Юноша лавирует между истекающими кровью слепыми животными, с завидным проворством уклоняясь от их жестоких копыт. В самый кульминационный момент ослепленные лошади исчезают в темноте, спасаясь от нахлынувшего жара прожекторов. Шум мгновенно прекращается, и зрители слышат вопящего в истерике Алана, рухнувшего на землю и прокалывающего невидимой пикой свои собственные глаза.)

АЛАН. Найди меня!.. Найди меня!.. Найди меня!.. УБЕЙ МЕНЯ!.. УБЕЙ МЕНЯ!..

35

(Яркий свет.

Дайзерт бросается на площадку, швыряет на левую скамейку одеяло и подбегает к Алану. Юноша лежит на полу и корчится в конвульсиях. Дайзерт хватает Алана за руки, отдирая их от его глаз, поднимает юношу и несет к скамейке. Алан обхватывает Дайзерта руками и прижимается к нему, задыхаясь и дергая ногами в безумной ярости.

Дайзерт кладет его и прижимает голову затылком к скамейке. Он начинает говорить — пытается говорить, — утихомиривая припадок.)

ДАЙЗЕРТ. Ну… ну… Шшшшш… дыхание ровное, глубокое. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Вот так… Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

(Юноша дышит с глубоким, режущим слух хрипом, который постепенно проходит. Дайзерт укутывает его в одеяло.)

Так держать… Вот, какой хороший мальчик… Очень хороший мальчик… Все прошло, Алан. Все прошло. Сейчас он уйдет. И ты больше никогда его не увидишь, я обещаю. У тебя больше не будет плохих снов. Не будет больше ужасных ночей. Подумай об этом!.. Ты уже идешь на поправку. Обещаю тебе, я сделаю все, чтобы ты пошел на поправку… Пока что ты полечишься у нас. Но я всегда буду рядом, так что с тобой не случится ничего дурного. Только доверься мне…

(Он встает. Юноша остается лежать на скамейке.)

А теперь спи. Долгим, добрым сном. Ты заслужил его… Спи. Просто спи… Я помогу тебе поправиться.

(Он возвращается в центр площадки.

Свет становится еще ярче.

Пауза.)

ДАЙЗЕРТ. Я лгу тебе, Алан. Он не уйдет так просто. Не заковыляет прочь, как старая добрая кляча. О, нет! Когда Эквус уйдет — если он действительно уйдет, — то потащит в зубах твои кишки. А у меня, к сожалению, нет запасных… Если б ты только мог представить себе, что тебя ждет, ты бы в ту же минуту вскочил с кровати и убежал от меня так далеко, как только б мог.

(Эстер говорит со своего места.)

ЭСТЕР. Мальчик болен, Мартин.

ДАЙЗЕРТ. Да.

ЭСТЕР. И ты можешь избавить его от этого.

ДАЙЗЕРТ. Да.

ЭСТЕР. Так чего же ты медлишь?.. В конце-то концов!