Читаем Эквус (ЛП) полностью

Эквус (ЛП)

(Алан кивает. Дайзерт стучит ручкой по деревянному поручню. Алан закрывает и открывает глаза. Постукивание раздается через равные промежутки времени. После четвертого удара стук трансформируется в громкие металлические звуки, записанные на магнитную ленту. Дайзерт обращается к аудитории анатомического театра. Свет тускнеет.)

Нормально — это радость в глазах ребенка. Да, все правильно. Нормально — это мертвый взгляд у миллиона взрослых. То и другое милует и карает, подобно Богу. Ординарность, ставшая прекрасной и Посредственность, ставшая смертоносной. Хищному Богу Здоровья совершенно необходима Нормальность. И я Жрец этого Бога. Мои инструменты очень изящны. Мое сострадание неподдельно. В этой комнате я действительно помогаю детям. Я заговариваю страхи и облегчаю страдания, но кроме того — по ту сторону предмета — именем своего Бога, именем обеих его ипостасей, я ворую у них маленькие кусочки индивидуальности. Чем лучше кусок — тем более чудесному и редкому Богу он предназначен. И на протяжении… Я больше чем уверен, что ритуал жертвоприношения Зевсу продолжался не дольше шестидесяти секунд. Но жертвоприношения Нормальности могут взиматься дольше шестидесяти месяцев.

(Металлический грохот пропадает. Дайзерт стучит карандашом. Свет становится таким же, как до монолога. Алану.)Твои веки тяжелеют. Ты хочешь спать, ведь правда? Ты хочешь долгого глубокого сна. Так получи же его. Твоя голова тяжела. Очень тяжела. Твои плечи тяжелы. Спать.

(Стук прекращается. Глаза Алана остаются закрытыми, а его голова опущена на грудь.)

Ты слышишь меня?

АЛАН. Ммммм.

ДАЙЗЕРТ. Ты можешь нормально разговаривать. Скажи «да», если можешь.

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ. Хороший мальчик. Теперь подними голову и открой глаза.

(Юноша подчиняется.)

А сейчас, Алан, ты ответишь на все вопросы, которые я тебе задам. Понимаешь меня?

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ. А когда ты проснешься, то будешь помнить все, что сказал мне. Хорошо?

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ. Умница. Теперь я хочу, чтобы ты мысленно вернулся в свое детство. Туда, на тот пляж, о котором ты мне рассказывал. Накатывают волны, а ты строишь замки из песка. Над тобой склонился тот огромный прекрасный конь. Из его рта капает пена. Ты видишь это?

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ. Ты спрашиваешь его: «Тебе от уздечки больно?»

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ. Ты спросил его вслух?

АЛАН. Нет.

ДАЙЗЕРТ. И что тебе ответил конь?

АЛАН. «Да».

ДАЙЗЕРТ. Что ты сказал потом?

АЛАН. «Я избавлю тебя от этого».

ДАЙЗЕРТ. А он?

АЛАН. «От этого не избавишься. Они наложили на меня цепи».

ДАЙЗЕРТ. Как на Иисуса?

АЛАН. Да!

ДАЙЗЕРТ. Только его имя не Иисус, так?

АЛАН. Нет.

ДАЙЗЕРТ. А как же?

АЛАН. Никто не знает, кроме него и меня.

ДАЙЗЕРТ. Ты можешь сказать мне, Алан. Его имя.

АЛАН. Эквус.

ДАЙЗЕРТ. Живет ли он в каждой лошади или только в одной?

АЛАН. Во всех.

ДАЙЗЕРТ. Хороший мальчик. Теперь ты покидаешь пляж. Ты дома. Тебе двенадцать лет. Ты прямо перед фотографией в футе от своей кровати. Ты смотришь на Эквуса. Тебе хочется опуститься на колени?

АЛАН. Да.

ДАЙЗЕРТ (поощрительно). Ну, так давай.

(Алан опускается на колени.)

А теперь скажи мне. Почему Эквус в цепях?

АЛАН. За грехи мира.

ДАЙЗЕРТ. Что он сказал тебе?

АЛАН. «Я вижу тебя. Я спасу тебя».

ДАЙЗЕРТ. Как?

АЛАН. «Умчу тебя прочь. Двое станут одним».

ДАЙЗЕРТ. Конь и всадник станут одним зверем?

АЛАН. Одним существом!

ДАЙЗЕРТ. Продолжай.