Читаем Экстремист полностью

Боюсь, что полковник Орехов поступил опрометчиво, решив, что во мне живет Макаренко, который воспитывал будущее молодой революционной республики добрым словом. И с чекистским маузером у виска. А последнее, как известно, убеждает сильнее любого слова.

Когда группа собралась в холле, то желание у меня возникло одно использовать пальму в кадушечке, как палицу. Однако я любил карликовые финиковые растения. А маузер мне забыли подарить. Пришлось говорить на языке масс. Смысл моей речи заключался в следующем, если давать её в переводе:

— Дорогие друзья! Я рад видеть ваши лица, утомленные Бахусом! Так жить нельзя, товарищи. Или работаем, или я вас, сукиных и тудыкиных детей… И предупреждаю, о каждом из вас я знаю больше, чем вы все вместе обо мне.

Я умею быть красноречив, это правда. Приятели, зная об этой моей слабости, спокойно обустраивались в своих кельях. Молодой коллектив же находился в глубокой задумчивости.

— Познакомимся поближе, — предложил я.

Все с опаской начали переглядываться: кто первым на заклание?

— Вон… товарищ у пальмы. За листиками. Как Адам в раю.

— А чего я? — забубнил добродушный малый размером с дубовый буфет. Как что, так я?

— Арсений Шухов, так? Выйди, любезный, из кущей. Десантник, да?

— Ну.

— Гну, — ответил я. — Вчера десантировался к дояркам?

Закатив глаза к потолку, боец затоптался и задышал, как бегемот у водопоя. Верно, поход в огороды проходил трудно на незнакомой местности. Тому свидетельствовала скользящая садина на скуле. Да поскольку шрамы украшают мужчину, я решил не обращать внимания на следы ночного боя.

Вторым номером выступал Станислав Куралев. Этот малый служил в войсках спецназначения, то есть в диверсионных. Это отложило на его характер отпечаток — был ехиден и зануден. Все-таки месячные марш-броски на выживание в отрогах Гималаев не морская прогулка на лайнере вокруг света с любимой в одной каюте.

— Держи! — крикнул я и швырнул пустую бутылку, случайно подвернувшуюся под руку.

Испытуемый без труда ухватил посудину за горлышко, поднял к физии, удручающе вздохнул.

— И я в завязке, — утешил его Хулио. — С утра.

Они посмотрели друг на друга, товарищи по несчастью, и, если бы не мое присутствие, уже бы тянули пивко в сельпо.

— Только молоко, — напомнил я всем.

Третий, опередив меня, представился сам: Алеша Фадеечев. Из всей беспечной гоп-компании он выделялся внутренним спокойствием и прирожденной интеллигентностью. Службу проходил в радиотехнических войсках, и один из вопросов к полковнику Орехову был именно по этой персоне: зачем он нам в личку?

— Какая у тебя специализация, Алеша?

— Компьютерные системы.

— Хакер, что ли? — поморщился я.

— Можно и так, — пожал плечами. — Кажется, компьютеры у вас вызывают аллергию?

Я сделал вид, что не услышал вопроса. Хакер же опустился на диванчик, обуреваемый желанием покрутить у виска пальцем.

Четвертым выступил Коля Болотный, доблестно прослуживший в морской пехоте. Я поинтересовался возможностями его легких. Так, на всякий случай.

— Не знаю? — засмущался человек-амфибия. — Долго.

Пятым и шестым были братья Суриковы, постарше — Валера, помладше Олежек. Симпатичные, с прочными славянскими лицами. Внимательные и не суетные. И я знал почему. Оба «работали» на исламской войне. Валера снайпером, Олежек — подрывником. А это такие профессии, которые не располагают, например, к сельхознабегам.

Следовательно, неподдающихся у нас трое: десантник — диверсант морпех?.. Странный подбор кадров у товарища полковника Службы безопасности, специалиста по антитеррору. Странный для обыкновенной личной охраны. Зачем группе хакер или подрывник?

Мои размышления были прерваны мелодичным гонгом. Что такое? Мне объяснили: сигнал к завтраку.

Прием пищи для бойца, как известно, если его даже покрывают матом или фугасами, дело главное.

Поход в столовую напомнил мне пионерский лагерь имени Павлика Морозова. По дорожкам баламутил молодой люд, который был подвижен, легок и физически крепок. «Мои» за три дня обжились и раскланивались, как на сочинской набережной в час утреннего бриза.

Я почувствовал себя старым, сирым, голодным и неуверенным в завтрашнем дне. Если меня наградят (посмертно) бляшкой из алюминия, то это, уверен, не обрадует ни меня самого, ни жену Полину, ни будущего моего ребенка.

Симпатичная официанточка Фора принесла поднос с плоскими тарелками, где мазалась манная каша. Я крякнул: от такой пищи недолго и ноги протянуть. Черт-те что!

— Мальчики работайте ложками, — смеялась девушка. — А то голодные? После работы ножками. Вон Арсенчика угостили дрыном, ай-яя, — и улизнула, егоза.

Неужели спецбойцы улепетывали от механизаторов? Какой позор! Необходимо укреплять не только политическую, но и боевую готовность. И всего за неделю. В таких случаях нужно применять радикальные меры.