Читаем Экстремист полностью

И все было бы хорошо, одного не учел я, что в ресторации присутствуют нервные бригадиры — представители бандитского среднего класса, решившие побаловаться шаваном-чаем из лепестков Суданской розы.

И вот они, дураки, решили, что я киллер и прибыл на «стрелку». Поговорить о проблемах рыночной экономики — с ними. И открыли ураганный, лучше не сказать, огонь из Магнумов-357.

Неплохо, что я знал их дикие нравы и успел нырнуть рыбкой в фонтанчик. Точнее, под защиту его мраморного бордюрчика. Оттуда я и отмахнул нидерландской розочкой Анне, продолжавшей спокойно вкушать устричное блюдо.

Наконец как апофеоз действа: красиво и шумно рухнула зеркальная стена, погребая семейство Гусманов из земли Обетованной, спесивых янки, обделавшихся собственным пивом германцев, французскую парочку, двух побелевших китайцев, подружившихся корейцев и весь обслуживающий персонал.

Потом наступила тишина — гробовая. Когда боезапас у пошляков закончился. Приспело время переговоров.

— Эй, братва! — загорланил я. — Вы что, охуэли?

— Еп`твою мать! Ты кто?

— Сам я вас еп`! — отвечал. — Я сам по себе.

— Как это, мужик?

— Так, телохранитель, — упростил общение. — У леди, которая кушает устрицы.

— Ааа, так бы и сказал.

Переговоры присутствующими были выслушаны самым внимательным образом. Так не внимают даже речи представителя ООН по вопросу о военных действиях на Ближнем Востоке.

Когда публика поняла, пальба по зеркалам отменяется, заштормило так, что возникло желание продолжить выяснение отношений на языке револьверов.

Все верещали, как ненормальные. А зачем визжать и брызгать слюной? Неприятности закончились. Отдыхайте, господа. Нет, надо показать свое неудовольствие обслуживанием и сервировкой стола. Где ваше благородство, господа? Надо быть выше своих мелких интересов и понимать, что находитесь в стране первичного накопления капитала. Могут и пристрелить. Ведь все остались живы и здоровы? За некоторым исключением.

Пока все заполошно орали, я наконец вручил своей прекрасной сестричке розу. В знак признательности её мужеству. И мы уже хотели уходить, насытившись впечатлениями, как вдруг ресторацию атаковала шалая группа вооруженных людей в масках. Несчастные гости столицы из дальнего зарубежья радикально притомились от таких зигзагов судьбы и хотели снова рухнуть на зеркальные осколки, да выяснилось, что это местный РУОП рядом тренировался на гостях столицы из ближнего зарубежья и прибыл в общепит на прием комплексного обеда. Шутка.

На самом деле пистолетный треск встревожил кремлевских мечтателей, и появились люди в штатском из службы безопасности Помазанника Божьего. Но, выяснив, что стрельба велась не по их подопечному Телу, тихо удалились. Они-то понятно. А вот что в этой чумовой суматохе делал постовой с жезлом, этого я не взял в толк. Регулировал движение? Черт-те что! Если ко всему прочему добавить двух наших головорезов-негров с американскими винтовками М16, пританцовывающих от нервов на хрустящих зеркальных осколках, картина вселенского хаоса будет полной.

Через час следственной бригадой МУРа все участники праздничного мероприятия были отпущены. Даже бандиты, которые откупились от «Метрополя» золотишком со своих тел. К сожалению, обручальное колечко из меди я забыл дома, и мне пришлось задержаться. Чтобы объяснить товарищам криминалистам свое поведение.

Была обнаружена ручка-пистолет Стингер. Миленький предмет, удобный для всякого рода покушений и убийств, совершаемых агентами спецслужб.

Из сучка был извлечен патрон Винчестер Super-X. 22 Magnum кольцевого воспламенения с полнооболочечной пулей весом 2,59 г. Если бы эта пуля зажила собственной жизнью, то блядскую розочку из Голландии я был вынужден бы класть на мраморную плитку колумбария с прахом моей прекрасной сестрички.

По документам япона мать оказался сотрудником газеты «Tames», издающейся в Соединенных Штатах Америки. Если он журналист, кто тогда я?

С муровцами из отдела по убийствам я подружился, когда они поняли, что имеют дело, простите, с профессионалом. У ребят из убойного была собачья работа: по столице болтаться — на тепленькие трупы натыкаться.

После формальностей, мы с Анной покинули ресторан. Думаю, здесь навсегда запомнят этот обед. И наши чаевые.

Покатили по пыльным и жарким улицам в прохладном, как холодильник, Lincoln. Послеобеденный променад, е`!.. Молчали. О чем говорить? Первым не выдержал я.

— Ну?

— Ты был великолепен, братик. Спасибо, — и чмокнула в щечку. — И за розочку тоже.

— Аня!

— А что такое? — закурила.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Ничего не знаю.

— Зачем надо было портить обед? Кто у нас такой неделикатный?

— Постараюсь узнать.

— Как это узнать? А я для чего?

— Будем считать инцидент исчерпанным, — не хотела проговаривать ситуацию до конца.

Я это чувствовал. Что делать? Быть может, мне бы со временем удалось прознать больше, да у дверей нашей Компании куда мы подкатили, я обнаружил битву двух мировоззрений — скандал.