Читаем Экстремист полностью

В аккурат одного камешка не хватало для четкой картинки в калейдоскопе нашей жизни. И вот он этот камешек — генерал-полковник Орехов. Вольдемар Вольдемарович. Мой боевой друг. Товарищ. Приятель. Милый и добрый пузан. Любитель выпить и закусить. За чужой счет. Безобидный как наша политика с НАТО. Бабник, засыпающий на любовнице, как на пуховой подушке. Мечтатель о звездах. Которые на погонах. Великий актер МХАТа начала века.

Как он прекрасно играл простодушного. Как сочувствовал мне, сумасброду, в мои же терзаниях и поисках.

Такого издевательства судьбы трудно было вынести. Какой изощренный выверт. И от кого? Тьфу!

Но ещё не вечер, как утверждают в подобных случаях, когда механизм запуска отточенных палачом ножей гильотины начинает свое необратимое движение.

— Все-все! — успокоил я всех. — Это от радости жизни! Отрыл-таки иуду, а это стоит мессы. Какие будут предложения?

Предложение было одно — взорвать люк к такой-то матери! После скорых расчетов все успокоились — проще подорвать себя, чтобы не мучаться от удушья. Вся система жизнеобеспечения отдела была отключена и мы, по мнению генерала и иже с ним, должны уйти на вечный покой. А если и выживем, то на входе нас встретят заградительным огнем те, кто непосредственно обязан защищать вверенный участок.

На все про все у нас четверть часа, пока команда майора Е.Беня выходит из Объекта. Отдаю должное генералу Орехову — операция проведена исключительно блестяще. Как блицкриг. За одним маленьким исключением, о котором скажу позже. Если буду жив, разумеется.

Меж тем группа разбрелась по камере смертников. В поисках запасного выхода? Выход всегда имеется. Даже у приговоренных к повешению. Сочинил на имя Высшего Синода милостивейшую просьбу: не вешайте, господа, как пса безродного, расстреляйте, как человека благородного, и, пожалуйста, просьба полностью удовлетворена. Огонь! Пли! И с чувством глубокого удовлетворения и килограммом свинца душа счастливчика отправляется в Чистилище.

— Александр! — обратился А. Гостюшев. — Можно я испытаю ЛАГ?

— Антатолий, — ответил я несколько нервно. — Не время для испытаний. Сам видишь, какая обстановка?

— А вдруг ЛАГ нам подсобит?

— Какой ещё ЛАГ, мать его так?! — вспылил я.

— Лазерный Аппарат Гостюшева, — скромно проговорил гений. — Опытный образец, так сказать. Я хотел вам показать… Что с вами, Александр?

Я почувствовал — мне дурно. Нет! Этого не могло быть. По всем законам поэтического жанра. Если представить нашу жизнь, сонетом.

Нет, определенно моими действиями водила рука Господняя. Другого объяснения не могу найти. Я просчитал все варианты, кроме одного, что нас могут без проблем закупорить в железобетонном отсеке. Откуда нет выхода. И только чудо… И вот оно — в руках человека, посланца Всевышнего. Вырвусь из этой мертвой зоны, поставлю свечку, ей-Богу!

И потом — сон в руку. Как тут не вспомнить героя с лазерным агрегатом. Боже мой, у меня сейчас мозги зашифруются от такого напряжения.

ЛАГ — был похож на массивный пистолет с удлиненным стволом. Не доверяя никому, ученый сам решил испытать детище бессонных ночей своих.

Видимо, это был единственный случай в практике оружейного дела. Я не настаивал, хотя самому очень хотелось поэкспериментировать.

Неумело выставив руку вперед, гений включил портативный аппарат тонкая лучистая игла пробила мрак и впилась в бронь люка. Казалось, что сверхпрочный металл, как пластилин, плавится не от этого луча, а от света наших фонарей.

Сказать, что коллектив затаил дыхание, ничего не сказать. Все мы оказались участниками магического действа. Великий Копперфильд не добился бы такого эффекта, как наш простой, советский самородок, сумевший из чайника смастерить чудо-пушку.

Наконец луч закончил свой путь там, где его начал. Возникла такая тишина, что было слышно, как под нашими ногами бурлит магма вулкана Этна, что на Сицилии. Но это кипела наша кровь.

— Кажется, надо толкнуть, — сказал ученый. — Это.

— Арсенчик, — сказал я тихо, словно боясь вспугнуть суку-судьбу.

Обычно десантник кочевряжился, когда его просили вышибить головой дверь, здесь же без лишних слов навалился телом на оплавленный круг. Хрясь!..

И мы увидели взлетевшие вверх армейские ботинки сорок седьмого размера. Вот что значит, не соизмерить свои силы. И улететь на бронированной крышке, как на фанере.

По этому поводу мы хохотали. Когда выпали в туннель. Советуя старательному бойцу эту крышку прихватить с собой. На память. Чтобы утрамбовать ею всех наших врагов — в блин.

Радовались жизни мы рано. Это выяснилось после того, как заблудились в бесконечных коридорах Пирамиды, как в тайге.

Схема выхода существовала, но доверять ей после всего случившегося? И мы решили действовать на авось. Вдруг нелегкая вывезет. Как это часто случается в нашем криминальном бытие.

Да, и ситуация осложнилась — появился тягучий мерзкий звук, точно взвод солдат тянул огромного африканского слона за пыльные уши. Или пудовые яйца. И тот таким отношением к себе возмущался — трубил в свою трубу.