Читаем Экстрасенсы – миф или реальность? полностью

Соотношение науки и чуда — вечная проблема. Свыше тысячи лет назад она была блестяще разрешена блаженным Августином. Я с ним полностью согласен. В его формулировке — что есть чудо и наука и как они друг с другом связаны? утверждается: чудеса не противоречат законам природы. Они противоречат лишь нашим представлениям о законах природы. Точнее сказать невозможно. Если какое-го чудо и противоречит нашим представлениям о законах природы, то это еще не значит, что оно противоречит самим законам природы. Ведь мы очень ограниченно их знаем. К сожалению, метод отрицания «с ходу», чрезвычайно опасный для настоящей науки, весьма распространен. В печати даже появлялись статьи о том, как, по каким признакам можно отличить заведомо антинаучные теории, взгляды от научных. Подобная «предусмотрительность» наносит огромный вред науке.

Я знаю академиков, которые говорят: «Телекинез я и смотреть не буду, этого но может быть». А потом обвиняют Кулагину, что она веревочки и ниточки какие-то подвязывает к передвигаемым предметам. Это совершенно ненаучный, с моей точки зрения, подход. Если чудо зафиксировано, значит, надо его изучать, а не говорить «этого не может быть». Я не беру, разумеется, случай жульничества.

Мне кажется, что отрицание чудес с ходу есть теоретическая трусость, и больше ничего. Теоретический трус, боящийся что-то нарушить в привитых ему с университета представлениях, никогда еще ничего серьезного в науке не сделал.

Возьмем феномен летающих тарелок. (Я не рассматриваю те случаи, когда доказывается, что это — оптические явления в атмосфере.) Их можно изучать по-разному: с точки зрения физики, с точки зрения мистики. Приведу разговор с одним моим покойным другом, прекрасным специалистом, вместе со мной работавшим у Королева. Он всю жизнь строил космические корабли, совершенно не мистик и т. д. «А знаете, однажды, — говорит мне он, — я уже несколько раз видел летающие тарелки». И рассказал, как они устроены, где садились, и прочее. И был у него даже момент, когда оказалось возможным поставить чистый эксперимент.

Он шел к гаражу через лужок. Вдруг видит, садится тарелка, причем так, что одно дерево ее закрывает, а она закрывает сама другое дерево. То есть можно составить словесный портрет места посадки. Рядом с ним шел взрослый сын, студент.

«Между двумя березами ты видишь тарелку?» — спрашивает он сына. — «Ничего не вижу!» — отвечает он. — «А я вижу!» Стояли и спорили. Потом стали подходить к тарелке, а она поднялась и улетела. Сын так и не видел ничего. Отец видел все. Спрашивается: нужно изучать подобное или не нужно? Нельзя просто говорить: летающих тарелок нет! Нельзя и отрицать с ходу. Правда, когда я спросил: «Вы посмотрели, там трава хотя бы примята?» Он хлопнул себя по лбу: «Ой, господи, я и не догадался!»

Можно сказать и так: видят достойные, а недостойные не видят.

То же касается и проблем с биополем. «Биополя нет!» — горячатся академики. Но что же вопрос терминологический. В смысле: нового физического поля нет или пока нет. Но существует некая совокупность физических полей, создаваемая биологическим объектом, это и можно назвать биополем. Отрицать его все равно, что отрицать существование бронзы, ведь элемента с таким названием нет в таблице Менделеева! Бронзы действительно нет, но есть медь, олово, свинец…

Теперь о совершенно невероятном феномене, который я не знаю как классифицировать: знаменитая Ванга из Болгарии. Опять, правда, находятся люди, которые считают, что она имеет разветвленную по миру сеть осведомителей. Сам я с Вангой не встречался! но с людьми, которые у нее были, разговаривал. Они отмечают два ее необыкновенных свойства. Первое. Когда вы к ней приходите, то оказывается, что она очень многое знает о вашей семье. Что вы, скажем, убрали с подоконника комнатные растения. Это может произойти в том случае, если она имеет контакт с нашим мозгом. Через какие-то излучения… Но есть вещи странные. Она сообщает ведения о мертвых, об этом пришедший ничего не знает, этого у него нет и подсознании. Значит, к этому нужно подойти с исследовательских позиций, а не с точки зрения пресловутой «презумпции виновности».