— Да? — приложил он трубку к уху, продолжая рулить. — Это так срочно? Хорошо. Через пятнадцать минут буду. — Майор отключил связь, убрал телефон. — В управление срочно вызывают, — с досадой сказал он. — Придется визит в НКО отложить. Меценатом займемся позже. Я вас сейчас подброшу к дому, крюк небольшой, и чтоб оттуда ни ногой.

— Да мы и сами доберемся, — попыталась было вякнуть Варька.

— Нет уж, до места довезу. Мне так спокойней будет. Пока с поджогом до конца не разберемся, остеречься надо.

Обратная дорога заняла гораздо меньше времени, так как пробка на центральной улице успела рассосаться. И вскоре «Нива» затормозила возле калитки нашего дома.

— Выметайтесь. И помните: из дома ни ногой!

22

Телевизор громогласно вещал о событиях на Украине, где набирал обороты махровый, первобытный национализм, а если называть вещи своими именами, то самый натуральный фашизм. Зверства добробатов на оккупированной нацистами территории Донбасса и откровенная махновщина на Украине вызывали искреннее возмущение у той части зрителей, что еще была на ногах, павшие в борьбе с зеленым змием выражали свое возмущение многоголосым патриотичным храпом.

Широкая по пьяни душа Артиста не позволила бросать на произвол судьбы коллег по бомжевому бизнесу, а потому практически все бомжи Железнодорожного района, побросав свои рабочие места возле помоек, собрались здесь, предоставив конкурентам из других районов осваивать освободившиеся территории. Теперь, когда забота о хлебе насущном отошла на второй план, появилась возможность поговорить о жизни за бутылочкой текилы и пофилософствовать. Очень быстро определились политические пристрастия оказавшихся за бортом жизни индивидуумов, и скоро в просторном помещении неведомо какой конторы заброшенной промзоны начались жаркие дебаты о внешней и внутренней политике родного государства. На начальном этапе в дебатах участвовали представители самых разных политических течений, но по мере поглощения элитного алкоголя рос накал страстей, повышая градус политической борьбы, и, когда он достигал критической отметки, в строгом соответствии с законами эволюции, за каким-то чертом придуманными господином Дарвином, начинался естественный отбор. Морды друг другу били конкретно, разудало, со всей широтой русской души, отвешивая своим политическим противникам и прочей рвани (в смысле всем, кто просто под руку попался) увесистые аргументы, после чего победители праздновали победу и продолжали дискуссию в уже более узком составе.

К тому моменту как новостной канал переключился на освещение событий на Украине, на ногах оставались представители только двух партий — коммунисты и социалисты, всех остальных объединенными усилиями они уже забили или вусмерть упоили. Был среди них, правда, один недобиток — анархист с очень характерной фамилией Кропоткин, за что, кстати, его в анархисты и записали, хотя он чуть ли не пяткой себя в грудь бил, утверждая, что не анархист, а патриот России, но ему не поверили. К счастью, анархист вовремя сообразил, что если и дальше станет упорствовать в своем заблуждении, то будет бит не за политику, а за осмелившуюся противиться конституционному большинству наглую рожу, причем бит будет конкретно по этой самой роже, а потому поспешил принять единственно верное на тот момент решение. Вместо того чтобы уйти в оппозицию, как это сделали менее дальновидные участники дебатов, стал сохранять нейтралитет и к дискуссии присоединяться только на стороне побеждающей фракции, что позволило ему выйти в финал. Дискуссии победителей велись лишь на одном им понятном языке, состоящем преимущественно из блеяния и икания, а потому, чтобы не мучить зря читателей, сразу даем удобоваримый, внятный перевод.

— При советах такого бардака не было! Развалили страну, либерасты долбаные! — разорялся патриотичный анархист, в сердцах пиная тушку «долбаного либерала», который уже давно спокойно похрюкивал во сне.

Сообразив, что ответной реакции все равно не дождется, Кропоткин присосался к бутылке.

— Раньше бы таких сразу к стенке! — ревел коммунист Мегер.

— А Путин куда смотрит? Медведев вон по Грузии шарахнул — сразу все обделались! И теперь тихие, смирные…

— Правильно! — Артист поднялся, хлебнул бренди прямо из бутылки. — Предлагаю объявить войну фашистской хунте! Кто «за»?

— Я!!! — рявкнул разноголосый хор нетрезвых голосов.

— В бой пойдем, как наши деды! — Артист запел. — На смертный бой с бандеровской ордой!!!

— Сеня… — умилился кто-то из собутыльников.

— Не Сеня, а Арсен Вениаминович!

— Вот кого нам надо в президенты!

— Точно!

— Объявляю выборы!

— Не выйдет.

— Почему?

— Нужен альтернативный вариант.

— Чё?!

— Через плечо! Еще один кандидат нужен, говорю. А то недемократично будет.

— А-а-а… Мегер, хочешь баллотироваться в президенты?

— Не, мне нельзя.

— Почему?

— Так ведь воруют, сволочи!

— Кто?

— Все!

— И чё?

— А ничё! Ежели я президентом стану, то в сердцах полстраны на хрен перестреляю, а вторая половина сама разбежится.