Читаем Экстерриториальность полностью

Сгнила клетчатка, колер потух.Только где ты проходила,облачко виснет, щекочущий духгреческого кадила.Не задержать ни свистком, ни сачком,ни птицеловной сеткойту, что боярышниковым цветкомпахнет, листом и веткой.Пурпур кровей и кишок перламутрбритвы напрасно поролив ней, добровольно вкопавшей внутрькуст безымянной боли.Вешняя плоть, нежная слизь,Евой зовись, природой,юностью, садом, жизнью зовись,мучай себя, уродуй —есть только ты, ты одна, сама,счастлива, неуязвима —в хрупкой бумаге хмельного письма,в пенье из рощ Элевзина.

2

Подумаешь, даль, Камчатка. В классе любоместь камчатка. Ну, последние парты.Но тут, чтобы знать, что жив человек, не домнадо искать его, а, развернув карты,взрезáть конверт. Трава выше всадника, гдепишутся письма. Где говорят «лóжить»вместо «класть». И есть, стало быть, те,кто говорит. И есть, стало быть, лошадь.Не обсуждается, что седло трет.Сёдла трут, если такой вышелрасклад. И хотя потом человек умрет,какое счастье, что он сейчас выжил.

3

«Мы с мамой испечем пироги ждем тебя на Рождество».Был холод. Я в пальто продрог.В ботинках. Было мне всегошестнадцать. Мать совсем забыл.Дочь в блузке. Разомлел в тепле.Пирог был с луком. Что-то пил.Спал, подбородком на столе.Как ее звали? Подпись «З.».Давно, чуть не при мамонтах.Над чаем – кукла. Торт безе.И почему же с мамой-то?

4

Текст телеграммы: «очень обижен».Штрих вместо точки. Отсутствует подпись.Дескать, вот тáк – дескать, вóт как мы пишем.Дальний прицел, но не тянет на «Сотбис».Несколько писем – точно таких же:все, кто не я, – ну-ка, ну-ка на место!Речь седока к благодарному рикше,ночь отдежурившему у подъезда.Я – да не я, ибо я – это я же.Речь о себе, как о серии фото:я крупным планом, с бокалом, на пляже,с удочкой. Я – это сам, но и кто-то.Проза, стихи – о стихах и о прозесобственных. Курс на величье и славу.То есть слова. Он держался на дозеслов. На интимности по телеграфу.Пил только водку. Любил только виски:был такой Хэм – ну так вот как у Хэма.Тайн не бывает, когда в переписке —тождество: тайны – когда теорема.Азбука Морзе; звонок: «Телеграмма»;я открываю – он все это видел.В то, что обидел, не верю ни грамма.Правда: ну помнил бы, если обидел.

5

Перейти на страницу:

Все книги серии Новая серия

Похожие книги

Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия
Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы