Читаем Экстенса полностью

— В любом случае, польским Сталиным. И не забывай случаем, с какой охотой все твои демократии по одному его жесту лизали ему сапоги.

— Правильно, потому что у демократии нет чести. Нет совести. Это рай для дураков и трусов; или ты думаешь, что я не знаю? Ты же, поставленный в идентичной ситуации, шею бы, естественно, не согнул. Видимо, исключительно во имя абсолюта, который выше всего. Он надо всем, а человек подо всем. Даже теперь. Разве ты сражаешься ради людей? Нет. Люди малы, грязь под ногтями, подлость в мыслях. Ты сражаешься за идею. Ой, не радовался бы я этой свободой, в этом уверен на все сто.

— Ты думаешь, Еврей мне этого не предсказывал? Каждый из нас носит в себе святого и сволочь. Но не забывай про бомбу.

— Ах, бомба. Ну да.

Снова молчание. Ксаврас что-то рисовал прутиком на песке.

— Существует нечто вроде как аэродинамика души, — заговорил он наконец. — Есть души гладкие, обтекаемые, быстро плывущие по течению, безразлично, в хорошую или плохую сторону, как правило, совершенно безболезненно для окружения. И есть души грубо отесанные, очень топорные по виду, им сложно двигаться, они неприятны в контактах, они требуют от своего хозяина гораздо большей силы воли и решительности.

Смит усмехнулся самым краем губ.

— Ну и?

Выжрын пожал плечами, сломал прутик.

— Иногда, когда я гляжу эти ваши фильмы, то мне кажется, что с каждым поколением вы все сильнее и сильнее начинаете походить на свои автомобили.

(((