Читаем Эксперты полностью

— Успокойтесь, иначе я подумаю… что ты была в сговоре с этим Кузьминым или кто он там?!.. — Полковник резко, не считая нужным церемониться, перешел на «ты», показывая тем самым, кто владеет ситуацией. Психиатру такие уловки не интересны, а потому «взять вожжи» в свои руки она всегда может, а пока:

— Это еще кто?

— Зигфрида Навои вы брали на работу?

— Положим…

— Осталось выяснить, каким образом это произошло… Иии… насколько я знаююю… у вас с ним романчик… и это на рабочем-то месте… — Фразе, которую, как казалось полицейскому, он так удачно выстроил, не дано было закончиться — в кабинет начальника отделения тяжелых патологий ворвался Стражник. Причем его появление ознаменовалось вытеснением своей, на этот момент далеко не положительной энергетикой всей остальной, чему противиться смогла лишь его воспитанница.

Боевой дух начальника УВД осыпался как песчаная крепость под первым же ударом морской волны. Уступив место проходящему мимо него совсем не замечающему препятствия главврачу, он вжался в стену, позабыв, что именно хотел только что произнести.

— Марина Никитична, долго мне еще вас ждать прикажете? Я же просил… — сразу в мой кабинет! Другого приглашения не будет. Идемте…

— Аааа… — Понимая, что она имеет в виду офицера полиции, давая понять, что это просто так не останется, Виктор Дмитриевич неохотно, безо всякого уважения по отношению к гостю, продолжил:

— Этого «пациента» тоже с собой…

Главврач, с совершенно непроницаемым лицом восседавший во главе длинного стола своего шикарного кабинета, осматривал всех присутствующих, глядя сквозь них. Взгляд проходил через тела настолько физически ощущаемо, что почти каждый съеживался от пробегающих вслед за ним мурашек. Пока не глядя в глаза, чего оцениваемые им страстно желали избежать, он выбирал с кого начинать.

Уже минут пять или больше царило молчание. Хозяин кабинета наслаждался ею, понимая, что это и есть настоящая власть над личностью и индивидуальностью каждого. Спокойной выглядела только его подчиненная. Выглядела на фоне внутреннего ажиотажа, возникшего от моментального обрушения ее внутреннего мира, который почти весь был занят её Зигфридом, ныне испарившимся полностью. Одна отрада — вовремя…

Неожиданно Стражник широко улыбнулся. Жаждущему облегчения человеку могло показаться, что наступил момент, облегчающий ситуацию. Его седые с прожелтью волосы, не очень аккуратно размещающиеся на голове, кажущийся мясистым нос с перерезывающей его поперечной глубокой складкой у переносицы, щеки и губы, редкие светлые брови, достаточно массивный подбородок и высокий, прикрытый несколькими прядями лоб только хорошо разбирающему в физиогномике человеку могли стать различимы как очередная маска, в которой всегда неизменными оставались только глаза. Они не умели, а возможно и не хотели улыбаться никому из тех, кто это запомнил. Практически любой, кто попадал под их напряженный, а иногда и кажущийся, воспаленным взгляд, пускал его вглубь себя, уже не оставался прежним, а многие и вовсе, получив установку, нужную хозяину этого взгляда, всю оставшуюся жизнь незаметно для себя служили его нуждам и потребам.

Единицы, способные этому противостоять, неизменно охватывались уважением, признательностью, сопровождаемые постоянной подозрительностью, ведущейся в отношении их психической работы…

Улыбка эта была лишь мягкой подстилкой для падающих сознаний, не способных удержаться от вторжения мощи интеллекта и энергетики одного из ведущих психиатров, и совсем точно единственного в своем роде хозяина любого чужого эгоизма, в случае, если это ему понадобится.

— Вы, господа, полагаю, не ошиблись адресом и явились вовремя. Одно позабыли — это режимный объект, и глава, а так же гарант этого режима — ваш покорный слуга…

— Но мыыы…

— Потом объясните… если сможете… Вы привыкли наскоком, гоп-стопом, так сказать, действовать. Возможно, это и имело успех в других местах, здесь будьте любезны не только оглядываться, но и под ноги смотреть, но прежде меня выслушать… Вы что, увидели в моих глазах признаки страха или желание подчиниться?.. — В этот момент все посмотрели в его, кажущиеся древними как сам мир глаза, и уже не в состоянии отвести от них взор, застыли в желании повиноваться.

Беседа длилась не дольше десяти минут, после чего все присутствующие были отпущены восвояси заниматься своими делами, которые через час с небольшим были окончены. Полиция и спецназ покинули заведение. Ровно в этот момент Сосненко вызвал главврач. Конфликт удалось исчерпать, но некоторые акценты он пожелал расставить. Прежде всего, это были рабочие моменты, стоявшие всегда в первых рядах, потом личные, касавшиеся только подчиненной, что могло отразиться на ее карьере и спокойствии в заведении.