Читаем Эксперт № 33 (2014) полностью

— Опять личностный фактор включился. Начальником Штаба верховного главнокомандующего был генерал Алексеев, а самый близкий его друг — генерал Борисов. Этот человек, как его оценивают военные историки, видимо, был неплохим военным специалистом, но он задолго до войны был изгнан из армии за свои революционные взгляды. Когда началась война, его мобилизовали. Он ближайший советник начальника Штаба верховного главнокомандующего. Естественно, как он мог относиться к проекту объединения усилий?

Главный историограф Ставки верховного главнокомандующего Лемке, во-первых, немец по национальности, во-вторых, эсер по убеждениям, в предвоенные годы жандармерия к нему имела претензии. Он даже эмигрировал. И получилось так, что рассмотрение вот этого возможного совместного приказа было поручено Алексеевым — кому? Генералу Борисову и этому Лемке. Вот кто оценивал и принимал решения. Естественно, они написали отрицательное решение. И в итоге система обеспечения безопасности, подчеркиваю, уже не контрразведки, а безопасности Российской империи, раскололась на две части.

—Что-то изменилось с приходом Временного правительства?

— Некоторые говорят, большевики ликвидировали и полицию, и контрразведку, и так далее. Никакого отношения к ликвидации этих органов большевики вообще не имели. Все уничтожило Временное правительство. Одним из первых его указов был указ о ликвидации корпуса жандармов. Было принято решение, что все жандармские офицеры, поскольку война идет, поступают в строй по своей специальности. Если ты окончил пехотное училище, значит, в пехоту. Артиллерийское — в артиллерию. А это были все начальники контрразведывательных отделений штабов армий и фронтов. Второе. Вся система наружного наблюдения, как мы говорим, топтуны, — это были филеры охранных отделений, призванные в армию. Их тоже всех метлой погнали.

Начальниками контрразведки решили назначить офицеров, имеющих образование либо Академии Генерального штаба, либо военное юридическое. Но зарплата у военно-прокурорских работников и зарплата у контрразведчиков в разы отличалась. Поэтому, естественно, особого желания идти работать в контрразведку военные юристы не имели. И потом, одно дело, когда ты действуешь на основе уголовного или процессуального кодекса, а другое дело — в контрразведке, действующей негласно, там несколько другие принципы работы были — допроцессуальная стадия, грубо скажем. Поэтому и жандармерию, и контрразведку, и охранные отделения разрушило именно Временное правительство. Большевики добили только остатки, не очень действенные к тому времени.

Почти шпионская сеть

—Насколько серьезно работала против Российской империи немецкая разведка?

— В отличие от других участников войны Россия была уникальной страной. У нас основные сегменты промышленности развивали иностранцы, а именно Германия, Франция и Англия. И получилось так, что, например, основной пороховой завод, который выпускал порох для снарядов сухопутных войск и флота, — это был немецкий завод. И когда я прочитал воспоминания генерала Михайлова (это был царский генерал, заместитель начальника Главного артиллерийского управления царской армии), где он описал все в деталях, у меня, честно говоря, волосы дыбом встали. Потому что на заводе все специалисты и руководство — немцы и отчетность отправляется в Берлин.

— То есть немцы не только этнические, но и граждане Германии?

— Конечно. Делопроизводство велось на немецком языке. Разговаривали все специалисты на немецком языке. А количество произведенного пороха — это боеспособность, сколько снарядов можно сделать для флота и для сухопутных войск. Вы представляете, что это такое. Многие системы вооружения мы заказывали в Германии. В том числе по линии флота. Поскольку у нас не было производственной базы, то заказывали за границей, в том числе в Германии. И поэтому мы не могли парализовать эту структуру, чтобы не остановилось производство. Фактически почти вся связь основывалась на продукции немецких фирм, которых было достаточно много в Москве и Санкт-Петербурге.

Много легенд ходит вокруг фирмы «Зингер» — известной фирмы, которая тогда делала в основном швейные машинки. У нее были представительства по всей России, включая Владивосток. Я не придерживаюсь точки зрения, что «Зингер» была шпионской организацией. Это была нормальная экономическая структура, которая, естественно, собирала информацию экономического плана, для того чтобы развивать свой рынок, чтобы знать, где продажи лучше, где хуже. Это нормальная экономическая деятельность. Но в условиях войны там никакой агентуры не надо иметь, ничего не надо иметь — вся информация, которую собирали эти представительства, естественно, уходила в Германию.

—Страшно даже себе представить…