Читаем Эксперт № 46 (2014) полностью

9 ноября 1989 г. СССР отходил от праздничного похмелья по случаю 72-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. В Верховном совете СССР увлеченно дебатировался т. наз. абалкинский налог на фонд заработной платы, посредством которого академик — вице-премьер пытался притормозить инфляцию. То, что отныне на повестке дня уже не совершенствование советского хозяйственного механизма, а похороны мировой социалистической системы, еще не было в полной мере осознано ни руководством, ни народными депутатами, ни простыми гражданами. За внутренними неурядицами они не приметили, во всяком случае не придали должного значения громовому сообщению из Восточного Берлина о том, что новое руководство ГДР распорядилось снять караулы с Берлинской стены, открыв гражданам ГДР свободный выезд на Запад.

figure class="banner-right"

var rnd = Math.floor((Math.random() * 2) + 1); if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }

figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure

Стена, простоявшая 28 лет и ставшая зримым символом разделения Европы, перестала быть пугалом и вскоре по образцу Бастилии была снесена, граждане устремились в близкий, но долгие годы остававшийся запретным Западный Берлин, виолончелист М. Л. Ростропович, любивший лично присутствовать при звездных часах человечества, играл у Бранденбургских ворот «Обнимитесь, миллионы!», президент США Рейган дивился тому, как скоро сбылся его призыв 1987 г. «Господин Горбачев, откройте эти ворота! Господин Горбачев, разрушьте эту стену!». Новая власть ГДР быстро конституировалась как ликвидационная комиссия, и менее чем через год — 3 октября 1990 г. — состоялся окончательный аншлюс. Территория исчезнувшей ГДР вошла в состав ФРГ в качестве новых федеральных земель.

По справедливости именно 9 ноября подобало бы отмечать как день германского воссоединения — по образцу того, как французы празднуют 14 июля, день падения другой фортеции, ставшей символом старого режима. Но тут помешала немецкая история XX века: 9 ноября уже было праздником с 1933 по 1944 г., отмечалась годовщина мюнхенского пивного путча 1923 г. Рифма была совершенно некстати, и потому в национальные святцы вошло 3 октября, день аншлюса. Впрочем, сейчас, спустя четверть века, можно праздновать и 9 ноября, что с большой помпой и проделывается в Берлине.

Собственно, вся Европа была в Ялте и Потсдаме разделена на сферы влияния, на Восточную и Западную, и железный занавес далеко не ограничивался внутригерманской границей. Но именно граница между двумя германскими государствами, и даже не вся, но именно пограничные укрепления в Берлине, стала символизировать раскол континента. Отчасти это связано с географией. Румыния и Польша вообще не имели общих границ со странами Запада, граница с Югославией — особь статья. Болгария граничила с изрядным захолустьем (тем более оно было таким четверть века назад) — с греческими и турецкими провинциями, которые недостаточно годились для того, чтобы символизировать собой запретные свободу и богатство. Венгрия граничила с нейтральной Австрией, ведшей себя достаточно осторожно. Пожалуй, Чехословакия, граничащая с Баварией, годилась бы на символ рокового разделения, но довольно сложный характер немецко-чешских межнациональных отношений препятствовал тоске чехов по Германии как утерянном рае.

Куда острее все было в разделенной Германии. Немцы продолжали чувствовать себя одним народом — попытки восточногерманских идеологов сконструировать социалистическую немецкую нацию были не слишком успешны — и говорили на одном языке. За восточными немцами автоматически признавалось гражданство ФРГ. Богатство, достигнутое Западной Германией к 60-м гг., тоже влекло, и весьма. Анклав другого мира в ГДР, Западный Берлин, щедро поддерживался общегерманскими субсидиями и представлял собою наглядную витрину процветания. Причем такую, с бытом которой можно было знакомиться по телевизору: избирательно глушить западные телеканалы только на территории ГДР, а на территории Западного Берлина не глушить не было технической возможности. Наконец, линия стены была проведена со всей грубостью, как топором, разрубающим живой организм города на части. Представим себе сходным образом разделенные Западную Москву и Восточную Москву, Западный Петербург и Восточный Ленинград. Достойный сюжет для антиутопии.