Читаем Эксперт № 38 (2013) полностью

В начале выступления на правительственном часе в Государственной думе министр экономического развития Улюкаев неожиданно заявил, что ситуация в нашей экономике — худшая после кризиса 2008 года, что мы впервые развиваемся медленнее среднемировых темпов, что и в будущем году «мы не видим возможности выйти на среднемировой уровень». Самым неприятным в словах министра мне показалось не сочетание известных фактов об ухудшении показателей отечественной экономики, а очевидное нежелание оратора видеть в этих фактах хоть какую-то долю своей и своих товарищей вины. Будто говорил он не о печальных итогах экономической политики, проводимой правительством, а о последствиях падения безрасчётного метеорита или прилёта злой волшебницы. Главной причиной затухания роста Улюкаев по-прежнему считает падение внешнего спроса на нашу продукцию — при том, что динамика у всех наших основных партнёров лучше или гораздо лучше нашей. А «несколько лет роста издержек, в том числе издержек на тарифы естественных монополий, издержек, связанных с зарплатой, с ростом реального эффективного курса рубля» получились как бы сами собой и за них смешно было бы с министров спрашивать. Соответственно, дальнейший ход речи министра по драматизму сильно уступил началу: заметных перемен в привычной политике Улюкаев не предложил — зачем, если она и так единственно верная? Тарифы естественных монополий вроде собрались обуздать, и скажите спасибо.

Но в таком случае чего ради было так подчёркивать траурность сложившейся в экономике ситуации? Думаю, для создания правильной атмосферы вокруг экстренных новаций экономического блока правительства. Напомню, что совсем недавно, практически под занавес регулярного бюджетного процесса, правительство вбросило к бюджету 2014–2016 пакет инициатив, содержащий свирепые меры против самых разных субъектов отечественной жизни. Этот пакет включает, например, заморозку тарифов госмонополий с одновременным ростом их дивидендов; и заморозку зарплат в госсекторе на будущий год; и сокращение чохом множества разных госрасходов на пять процентов. Содержательных обоснований этого пакета, в общем, не прилагается, какие такие «новые задачи» потребовали столь радикальной и поспешной перетряски, не говорится. А недовольных-то много, вот им и объясняют: скажите ещё спасибо, что мало у вас отнимаем, могли бы и больше — видите, какая макроэкономика хреновая?

Правительству, очевидно, понравился успех спецоперации по проталкиванию законопроекта об Академии, и оно проводит ещё одну по тем же самым лекалам. Первое и главное: мокрое горит! всё очень и очень срочно! Принять решение нужно немедленно, обсуждать некогда — да и нечего тут обсуждать, всё ясно. Второе: смотрите, смотрите, как всё плохо! В случае РАН плоха была аренда недвижимости, с бюджетом дело, как видим, и ещё серьёзнее. Третье: и поменьше вопросов, пожалуйста. Почему бюджетный манёвр именно таков? Потому что таков. Благожелательные комментаторы пишут, что экономический блок делает такие структурные реформы , поскольку ему не дают сделать институциональные . Если и эта, вторая, спецоперация увенчается таким же успехом, как первая (а она, конечно же, увенчается!), то именно так — в искусственно созданной спешке, под шум неважно каких, лишь бы громких восклицаний — правительство будет и впредь реализовывать плоды своих раздумий.

Теоретически-то говоря, это не обязательно плохо: возможен вариант, когда в ходе подобной спецоперации продвигается блестяще проработанное и глубоко верное решение. Почему бы и нет? Авторы новации в ходе долгой негласной работы учли все имеющиеся точки зрения на предмет, согласовали — насколько это вообще возможно — интересы всех затрагиваемых сторон и выработали действительно прогрессивный, даже необходимый вариант действий. А внезапность, искусственный цейтнот, грубые пиар-ходы — всё это они применяют поневоле, потому что видят: без таких кунштюков объективно необходимое решение не протолкнуть. Увы, для нас этот вариант остаётся сугубо теоретическим — уже потому, что и знатоки не сразу вспомнят, когда парламент в последний раз отказывал в чём-либо правительству, да и бывало ли такое вообще. Продавленный в искусственно созданной спешке закон про Академию оказывается не то что непроработанным, а просто бессвязным (см. "Пеньки Академа"), поскольку «хватай мешки, вокзал отходит» тут не скрепя сердце добавленный гарнир, а само блюдо. Застолбить с наскоку свои интересы (ладно, пусть даже свои мнения), а дальше положиться на известное свойство нашей государственной машины — принципиальное отсутствие заднего хода — вот и вся сумма мыслей, лежавших в основе этой спецоперации.