Читаем Эксперт № 23 (2014) полностью

— Для начала тут есть очень интересный геополитический момент. Арабское завоевание перерезало торговые морские, средиземноморские, пути, существовавшие всегда. В результате актуализируется путь «из варяг в греки», и как крупный торговый центр на этом пути возникает город Киев, при активном участии тех же варягов. И дальше начинается собирание земель и племен вокруг этого нового мощного центра, экономически могущественного в силу своего геополитического стратегического положения. Так что парадоксальным образом мы возникновением нашего государства обязаны пророку Мухаммеду.

Что произошло в конце десятого — начале одиннадцатого века, когда Русь приняла христианство из Византии? Она приняла христианство от самой глубокой и сложной культуры и цивилизации, которая тогда только была в мире, которая впитала и ничего не потеряла от всей эллинской премудрости, от всей античной эллинистической традиции умствования.

— Позже Западная Европа читала Аристотеля в переводах с арабского…

— И сильно позже. Так вот, наши предки были в совсем недавнем прошлом язычники, то есть, с точки зрения эллинов, варвары. Даже непонятно, как у них дело обстояло с письменностью, — скорее всего, ее не было. А им, просто в силу практической необходимости строить храмы, совершать литургию, нужно в кратчайший срок освоить огромный пласт невероятно сложных интеллектуально насыщенных текстов. И как мне кажется (это уже мое рассуждение), столь сжатые сроки их освоения оказали колоссальное влияние на все последующее развитие русской культуры и в каком-то смысле сказываются до сих пор. Необходимость в очень короткие сроки впитать множество смыслов, многие из них не до конца переварив, — это парадигма, которая до сих пор живет в нашей традиции. С одной стороны, приобщенность к чему-то невероятно сложному, высокому, глубокому, а с другой стороны, невозможность оперировать этим так, как это можно и должно, то есть некая скованность и присутствие какой-то другой почвенной традиции. Надо было перевести и усвоить целую систему понятий, за которыми стоит многовековая традиция греческой философии. И конечно, ничего подобного на Западе не было и не происходило. Там в каком-то смысле был более естественный логический путь постепенного образования варварских народов. А российская ситуация с этой точки зрения вполне уникальна. То есть так получилось, что Русь в результате принятия христианства перескочила на несколько уровней культурного развития. Вот эта, не побоюсь сказать, недоусвоенность каких-то важнейших вещей — они не были в полной мере прожиты культурой — это тоже одно из очень интересных явлений, еще до сих пор толком в нашей культуре не описанное. Просто элементарно за ней не было этого тысячелетия Античности.

— Это действительно очень интересная тема, отсюда, наверное, в нашей культуре такое стремление к недостижимому идеалу. Будем надеяться, нам все же удастся со временем полностью вступить в «права наследства». Не потому ли, что этого до сих пор не произошло,Византия и ее наследие, давно ушедшие, становятся важной темой в современной России?

— Для начала мы должны обрести собственную идентичность и просто понять, кто мы и откуда мы пришли, то есть понять свои византийские корни просто через систему образования и в первую очередь через духовно-культурные ценности. Я бы предостерег от попыток имитировать Византию политически. Такие попытки предпринимались на протяжении веков, но всякий раз получалось что-то очень несимпатичное. Видимо, этот путь тупиковый и никакое политическое копирования Византии невозможно. А вот восстановление национальной идентичности на почве принадлежности к этой великой традиции и осознания ее европейской сути — это важнейшая задача, которая имеет и социально-политическое измерение.

— Что, на ваш взгляд, этому препятствует?

— В первую очередь навязанная нам система понятий, которую мы впитали через всю систему образования. Мы ведь говорим на понятийном языке западноевропейской цивилизации, который в значительной степени был сформирован в эпоху Просвещения и в контексте позитивистской идеологии. Была создана модель универсума, которую иногда называют причинно-следственным универсумом, обращенным к механике явлений. В этой идеологии не только человек — центр мира, но и предмет — центр мира, а то, что не может быть описано как предмет, как материальная основа, то не является сюжетом науки, и цивилизация этим интересоваться не должна.