Читаем Эксперт № 16 (2013) полностью

Владимир Порханов сдержал свое слово. Нам показали клинику изнутри: диагностику, реанимацию и, конечно, саму хирургию. Облаченные в специальные одноразовые костюмы-скафандры, мы с фотографом похожи на первопроходцев на Луне. Нас приглашают в операционную. Идет коронарное шунтирование, сейчас больному — мужчине лет сорока — будут останавливать сердце. «Расскажите чего-нибудь», — неожиданно просит хирург, который трудится над вскрытой грудиной. Операция долгая, много ручной работы, ассистенты и анестезиолог в полном молчании следуют указаниям хирурга. «Каковы сейчас тренды в шунтировании?» — спрашиваю я наобум: вид растерзанного тела смущает. Хирург кивает, очевидно, радуясь возможности поговорить. «Вот такие открытые полостные операции понемногу сходят на нет. Сейчас в западных странах операции совершают роботы, малоинвазивным методом. Это позволяет не вскрывать грудную клетку — все манипуляции хирург совершает с помощью катетера, который вводится через пару проколов, и операция занимает тридцать-сорок минут, а не пять-шесть часов, как открытая операция. Кроме того, неинвазивное вмешательство имеет куда меньше побочных эффектов, чем полостная операция, например, у больного не образуются свищи».

Кирилл Орлов, руководитель группы эндоваскулярной ангионеврологии в новосибирском институте, показывает на мониторе мозг ребенка, больного гидроцефалией

Фото: Олеся Тарасова

Краснодарская больница намерена увеличить число таких малоинвазивных операций — сегодня они составляют треть объема медпомощи. Нас с фотографом ведут в другую операционную. Это вполне обычная комната: мониторы да молодые люди за ними. Вскоре становится понятно, что они направляют ход операции, которую видят на экране. «Вот, видите, больного привезли ночью с подозрением на инсульт, — буднично говорит молодой парень в свитере с накинутым поверх белым халатом, — через сосуд в бедре в устье пораженного сосуда был введен специальный катетер, через него проведен тонкий металлический проводник со стентом. Мы наблюдаем за его движением через экран специального рентгенаппарата».

В отличие от новосибирского центра, финансируемого из федерального бюджета, технологический уровень краснодарской клиники обеспечивается губернатором края Александром Ткачевым , который отводит на здравоохранение треть краевого бюджета. Это беспрецедентный для России случай. «Александр Ткачев считает, что хорошая медицина не может быть дешевой, — говорит нам Владимир Порханов. — Если мы хотим качественно лечить, то у нас должна быть умная техника. Мы хорошо укомплектованы диагностическим и хирургическим оборудованием».

Внедрение высоких технологий позволило увеличить рентабельность клиники и выйти в новые ниши. Появилась трансплантология, а следом клеточная лаборатория, где органы выращиваются из клеток пациента. Для таких экспериментов регионального бюджета было уже недостаточно, и центру пришлось искать другие источники финансирования. «Мы поставили задачу вырастить искусственную трахею с использованием клеток пациента, — говорит г-н Порханов. — Для такого опыта требовались колоссальные средства, и мы вместе с Паоло Маккиарини подали заявку на получение мегагранта правительства РФ на проект в сфере регенерации дыхательных путей. В рамках этого проекта была выращена искусственная трахея, которую благополучно пересадили двум пациентам, пострадавшим в аварии».

Денег все равно не хватает

Примечательно, что доля платных услуг в обоих центрах незначительна. В краснодарской клинике она не превышает 3%, в новосибирском институте — 4%. Эти услуги клиника оказывает жителям других регионов и стран. Оба лидера считают, что негуманно брать с пациента деньги за высокотехнологичную хирургию. Да и соплатежи пациентов не позволят клиникам развиваться в полную силу. «К сожалению, схема нашего финансирования такова, что бесплатные услуги мы оказываем только жителям нашего края. Бывали случаи, когда пациенты из других регионов прописывались в Краснодарском крае, чтобы получить у нас помощь, — вспоминает Порханов. — Я бы лечил всех бесплатно. Даже в коммерчески ориентированной медицине США действует это правило. Если там, к примеру, от разборок пострадает мексиканец без страховки, его все равно прооперируют бесплатно, используя самые современные лекарства и оборудование».

Игорь Бедный, медицинский физик, работающий в новосибирском институте, знает толк в современной аппаратуре

Фото: Олеся Тарасова

Александр Караськов тоже считает, что госзаказ — единственная возможность сделать высокие технологии доступными. «Делать серьезные, глобальные вещи в коммерческой медицине нереально, смешно, забудьте об этом», — говорит он.