Читаем Эксперт № 11 (2014) полностью

Итак, по большому счету мы сейчас стоим перед дилеммой: или увеличивать нефтеизвлечение в Западной Сибири, или изыскивать подходы к освоению того, что есть в Восточной Сибири. Ресурсов углеводородов здесь много, а запасы, то есть то, что может быть технологически и экономически извлечено из недр, невелики. А может быть, есть смысл вернуться в Татарстан? Там тоже много ресурсов тяжелой нефти, притом что это гораздо более освоенный и пригодный для жизни регион, чем Восточная Сибирь и Арктика.

Государство умыло руки

— В последние годы нефтедобыча в России практически стабилизировалась, прирост добычи в новых провинциях в основном компенсирует медленное ее сокращение в Западной Сибири. Может быть, нам вообще не надо ставить задачу извлекать больше нефти?

— При сложившейся модели освоения провинций, при тех издержках, которые у нас складываются сейчас, наращивание нефтедобычи потребует неоправданно больших ресурсов, которыми страна может воспользоваться для решения других задач. Полезнее заняться улучшением качественных параметров работы отрасли. Системно заняться увеличением коэффициента извлечения нефти. В советские годы проектный КИН в среднем по нефтяной промышленности был 44 процента, сейчас, по разным оценкам, между 31 и 33.

Тенденция к истощению сырьевой базы отнюдь не российская «привилегия» — аналогичные процессы идут и в других нефтедобывающих странах. Можно уверенно утверждать, что в США состояние сырьевой базы нефтедобычи сегодня гораздо хуже, чем в России. Однако на протяжении последних тридцати лет в Америке наблюдается рост среднего уровня КИН — еще в 2000 году он превысил 40 процентов — вследствие постоянного совершенствования техники и технологии добычи. На лучших норвежских месторождениях проектный КИН превышает 50 процентов и имеет устойчивую тенденцию к росту.

В России сегодня системная государственная политика, направленная на стимулирование нефтеотдачи, отсутствует. В результате в Западной Сибири дебит скважины на уровне восьми тонн в сутки уже считается нерентабельным. Тогда как в Америке чуть менее 30 процентов нефтедобычи обеспечивается скважинами с дебитами чуть более двух баррелей — 320 литров — в сутки.

Есть смысл вовлечь в освоение мелкие, близко расположенные объекты в старых провинциях. Их освоение потребует другой технологии, очень квалифицированной рабочей силы и инженерных кадров другого качества, простимулирует развитие отечественного машиностроения и даст импульс развитию науки.

— В одной из ваших статей я встретил убийственную констатацию: «Технологическое состояние российской нефтяной отрасли неудовлетворительно. Половина разведанных запасов неизвлекаемые, то есть являются фактически забалансовыми».Хотелось бы понять, когда и почему возникло это отставание?

— Первый серьезный инвестиционный кризис в отрасли случился в середине 1980-х. Экономика страны была перенапряжена, шла война в Афганистане, американские планы развертывания СОИ втягивали нас в космическую гонку — была запущена крайне дорогостоящая программа «Энергия-Буран». На нефтянку банально не хватало денег. В 1985 году добыча нефти неожиданно и вопреки планам снизилась. В отрасль снова были вбуханы огромные инвестиционные деньги, и объемные показатели ненадолго восстановились и вышли на абсолютный пик в 1988 году, после чего начался затяжной спад добычи, усугубленный рыночными преобразованиями в отрасли и в стране. По моим ощущениям, наше технологическое отставание от лучших мировых отраслевых образцов начало накапливаться с начала — середины 1980-х. В результате новый всплеск добычи в 2000-х годах был осуществлен уже в значительной степени на импортной технологической базе и с широким привлечением зарубежных нефтесервисных компаний. Например, на Ванкоре американская Schlumberger открыла собственную постоянно действующую базу по ремонту, сопровождению и восстановлению всех систем бурения и полностью управляет буровым процессом.

За последние двадцать лет серьезный регресс произошел в геологоразведке. В разы уменьшился объем разведочного бурения. Соответственно, прирост запасов на балансе компаний и в нераспределенном госфонде существенно снизился.