Читаем Эксперт № 07 (2013) полностью

— Российский рынок в глобальных продажах Mango пока занимает примерно шесть процентов. Но по динамике — 30 процентов в год — он один из лучших и уступает только итальянскому и турецкому. Вначале мы освоили города-миллионники, потом города с населением пятьсот тысяч человек, теперь работаем в населенных пунктах, где не больше двухсот тысяч жителей. Объем розничных и оптовых продаж Mango сегодня составляет около 100 миллионов евро. Но собственных магазинов немного — в России мы работаем в основном с франчайзерами, без них, например, невозможно освоить провинциальные рынки. Найти хороших партнеров непросто, но мы выработали критерии оценки, помогающие поиску адекватных компаний. Кандидат должен не только вложить не менее 500 тыс. евро в бизнес, но и иметь опыт управления несколькими магазинами. Ну и самое главное — чисто человеческое доверие: мы приглашаем будущих партнеров в Барселону, узнаем об их ценностях, вкусах. Как правило, российские франчайзеры закупают самый яркий ассортимент: приталенные силуэты, сочные цвета, — россиянки привыкли одеваться броско.              

Испанская компания Mango основана в 1984 году Исааком Андиком, бизнесменом турецкого происхождения. Наряду с испанской Inditex, шведской H&M, британской TopShop и японской Uniqlo сформировала сегмент быстрой моды, в последние годы ставший самым быстрорастущим на глобальном рынке одежды. Первый магазин Mango был открыт в Барселоне и предлагал одежду для молодых девушек. Впоследствии компания расширила ассортимент, вывела новые линии для более зрелых женщин, для мужчин и детей, а также запустила формат магазина аксессуаров Mango Touch. В 2012 году оборот компании составил 1,7 млрд евро, она стала вторым по величине ритейлером одежды в Испании после холдинга Inditex. Сегодня под брендом Mango работает 2598 магазинов в 112 странах, из них 122 магазина - в России. На российский рынок Mango вышла в 2001 году, сегодня это один из самых стратегически важных рынков для компании после итальянского, немецкого, французского и турецкого. Объем продаж Mango в России сегодня - около 100 млн евро в год.          

Азиат играющий

Марк Завадский

Игорный бизнес в Азии процветает, и с каждым годом отставание Приморья, которое решено развивать как один из игорных центров России, становится все очевиднее

Несмотря на замедление роста числа туристов, игорной индустрии Макао удалось заметно нарастить свои доходы

Фото: EPA

Около входа в казино City of Dreams в Макао каждые полчаса показывают шоу. Стена зала на несколько минут превращается в виртуальный аквариум, в котором плавает трехмерная грудастая русалка европейского вида, из одежды на ней только чешуя, да и то лишь ниже пояса. Китайцы застывают на несколько минут, мелькают вспышки «мыльниц», затем зрители устремляются по своим делам — мужчины в игорный зал, женщины по бутикам: игорные комплексы здесь ломятся от Louis Vuitton и Gucci.

Для всего мира Макао — это символ игорного экономического чуда, экономика города строится вокруг игорного бизнеса, который приносит бюджету бывшей португальской колонии 80% всех доходов. Макао — это еще и образец для подражания, именно его пример подтолкнул Сингапур к ослаблению игорного законодательства, за последние десять лет игорные зоны появились во Вьетнаме, Непале, Южной Корее и Мьянме.

В России создать свое Макао пытаются недалеко от Владивостока. После запрета игорного бизнеса на территории РФ и выделения под него специальных зон именно владивостокский проект считался самым перспективным: как-никак зона располагается в Азии, переживающей бум игорного бизнеса. За создание зоны Приморье отчаянно билось с Хабаровским краем, обещая построить под Владивостоком если не город-сад, то уж поле чудес для китайских дураков точно. Однако спустя четыре года после закрытия последнего казино в России (и через семь лет после принятия соответствующего закона) владивостокская зона все еще остается на стадии «амбициозного проекта», стремительно превращаясь в безнадежный долгострой. Особенно разителен этот контраст на фоне бурно развивающегося игорного бизнеса Азии. В том же Макао с 2009-го по 2013 год доходы от этого вида деятельности выросли почти в четыре раза. Очевидно, что Владивосток в Азии никто ждать не будет, игорный поезд из России если уже не ушел, то вот-вот должен отойти.


Макао сверху

Перейти на страницу:

Все книги серии Журнал «Эксперт»

Похожие книги

Блог «Серп и молот» 2021–2022
Блог «Серп и молот» 2021–2022

У нас с вами есть военные историки, точнее, шайка клоунов и продажных придурков, именующих себя военными историками. А вот самой исторической науки у нас нет. Нельзя военных разведчиков найти в обкоме, там они не водятся, обкомы вопросами военной разведки не занимаются. Нельзя военных историков найти среди клоунов-дегенератов. Про архивы я даже промолчу…(П. Г. Балаев, 11 октября, 2021. Книга о начале ВОВ. Черновые отрывки. «Финская война»)Вроде, когда дело касается продавца в магазине, слесаря в автосервисе, юриста в юридической фирме, врача в больнице, прораба на стройке… граждане понимают, что эти профессионалы на своих рабочих местах занимаются не чем хотят, а тем, что им работодатель «нарезал» и зарплату получают не за что получится, а за тот результат, который работодателю нужен. И насчет работы ученых в научных институтах — тоже понимают. Химик, например, работает по заданию работодателя и получает зарплату за то, чтобы дать тот результат, который работодателю нужен, а не тратит реактивы на своё хобби.Но когда вопрос касается профессиональных историков — в мозгах публики происходят процессы, превращающие публику в дебилов. Мистика какая-то.Институт истории РАН — учреждение государственное. Зарплату его научным сотрудникам платит государство. Результат работы за эту зарплату требует от научных сотрудников института истории государство. Наше российское. Какой результат нужен от профессиональных историков института истории нашему государству, которое финансирует все эти мемориалы жертвам сталинских репрессий — с двух раз отгадаете?Слесарь в автосервис приходит на работу и выполняет программу директора сервиса — ремонтирует автомобили клиентов. Если он не будет эту «программу» выполнять, если автомобили клиентов не будут отремонтированы — ему не то, что зарплаты не будет, его уволят и больше он в бокс не зайдет, его туда не пустят. Думаете, в институтах по-другому? Если институты государственные — есть программы научных исследований, утвержденные государством, программы предусматривают получение результата, нужного государству. Хоть в институте химии, хоть в институте кибернетики, хоть в институте истории.Если в каком-нибудь институте кибернетики сотрудники не будут давать результата нужного государству в рамках выполнения государственных программ, то реакция государства будет однозначной — этих сотрудников оттуда выгонят.Но в представлении публики в институте истории РАН нет ни государственных программ исследований, ни заказа государства на определенный результат исследований, там эти Юрочки Жуковы приходят на работу заниматься чисто конкретно поиском исторической истины и за это получают свои оклады научных сотрудников государственного института.А потом публика с аппетитом проглатывает всю «правду» о Сталине, которую чисто конкретно в поисках истины наработали за государственную зарплату эти профессиональные историки, не замечая, каким дерьмом наелась.Вроде бы граждане понимают и знают, что наши государственные чиновники выполняют волю правительства, которое действует в интересах олигархата, и верить этим чиновникам может только слабоумный. Но когда дело касается вопросов к профессиональным историкам, чиновникам государства в институте истории РАН, то всё понимание куда-то исчезает, Витенька Земсков и Юрочка Жуков становятся чисто конкретными независимыми искателями правды о Сталине и СССР. За оклады и премии от государства…(П. Г. Балаев, 30 августа, 2022. «Профессиональные историки и историки-самозванцы»)-

Петр Григорьевич Балаев

Публицистика / История / Политика