Читаем Экспедиция «Уллис» полностью

Уступая требованиям команды, Улисс неохотно согласился остановиться на Тринакрии, но заставил своих товарищей поклясться, что они ни в коем случае не покусятся на священных быков бога солнца Гелиоса, иначе не миновать им беды. Дав клятву, команда повернула галеру к острову и высадилась на берег. Однако ночью подул такой сильный южный ветер, что пришлось вытаскивать корабль из воды. Ветер свирепствовал целый месяц, и мореплаватели были вынуждены ждать на острове, когда переменится погода. Съестные припасы, полученные от Цирцеи, кончились, охота на пернатую дичь и рыбная ловля складывались неудачно, и люди Улисса начали жаловаться на голод. В это самое время Улисс неосмотрительно удалился один внутрь острова, чтобы молить богов о помощи. Воспользовавшись его отсутствием, интриган Еврилох стал уговаривать остальных нарушить клятву. Дескать, с какой стати они должны умирать голодной смертью, когда можно насытиться мясом священных быков.«…Легче, в волнах захлебнувшись, погибнуть вдруг, — говорил он, — чем на острове диком от голода медленно таять». А чтобы умиротворить Гелиоса, достаточно принести ему в жертву лучших быков и дать обет воздвигнуть богатый храм в его честь по возвращении в Итаку. Моряки бездумно поддались его уговорам, отделили от стада лучших быков и пригнали на берег. Поскольку ячменя для жертвенного ритуала не оставалось, его заменили сорванными с дуба листьями, зарезали быков, освежевали туши, бросили в жертвенный огонь жирное мясо с бедер и принялись жарить трапезу на вертелах. Между тем Улисс, которого сморил сон во время молитвы, проснулся и поспешил обратно к берегу. Почуяв запах жареного мяса, он понял, что свершилось худшее, и прибавил шагу, но было поздно. Да и его строптивые сопутники поняли, что натворили, когда боги послали страшное знамение: шкуры быков поползли по земле, а мясо — уже зажаренное и еще сырое — принялось мычать. Нимфа Лампетия поспешила известить своего отца Гелиоса о совершенном святотатстве, и Зевс заверил бога солнца, что жестоко покарает богохульников.

Шесть дней бесчинствовали непокорные спутники Улисса. Они продолжали резать быков и есть мясо, пока на седьмое утро ветер не стих и оказалось возможным снова спустить корабль на воду. Подняв парус, итакцы вышли в море, и тут Зевс обрушил на них свой гнев. Над галерой грозно повисла свинцовая туча, море потемнело, налетевший с запада шквал порвал державшие мачту ванты, и она упала на корму, разбив при этом голову кормщика, так что «череп его… весь был расплюснут, и он, водолазу подобно, с высоких ребр корабля кувыркнувшися вглубь, там пропал, и из тела дух улетел». Зевс метнул в галеру «громовую стрелу», пронзенный молнией корабль закружился и распался на части. Товарищи Улисса «были сброшены в воду, и все, как вороны морские рассеясь, в шумной исчезли пучине — возврата лишил их Кронион».

Один Улисс остался жив. Барахтаясь среди обломков, он поймал обвитый вокруг мачты кожаный ремень, связал им вместе мачту и киль и обхватил руками это подобие плота. Когда буря стихла, снова подул южный ветер, и всю ночь Улисса несло обратно к ужасной Харибде. На рассвете он очутился у водоворота в ту самую минуту, когда Харибда, верная своему ритму, начала поглощать воду. В последний миг Улисс сумел ухватиться за нависший над водой толстый сук развесистой смоковницы, подтянулся кверху и повис, будто летучая мышь, оставив свой плот.

Перед нами вершина морских небылиц, прототип всех историй о кораблекрушении и чудесном спасении мореплавателя, от Улисса до Синдбада Морехода и «Моби Дика». И все-таки, если отвлечься от фантастических элементов с пришедшей на помощь огромной смоковницей и поглощающего корабли водоворота Харибды, сюжет по сути своей вполне реалистичен. Создатель «Одиссеи» снова обнаруживает прекрасное знание тягот пребывания на борту тесной галеры. Жалобы изможденных гребцов звучат весьма правдоподобно. Их усталость, нежелание плыть ночью, когда нельзя рассмотреть барашки, выдающие приближение шквала, соблазнительная мысль о горячей трапезе с последующей возможностью растянуться на берегу и как следует выспаться, вместо того чтобы свертываться калачиком на банке, — все это было памятно моей команде по долгому изнурительному переходу в Грузию во время экспедиции «Ясон». Не менее метко описание внезапного шквала, разрушившего корабль. У берегов Греции, где высятся большие горы, возможны внезапные неистовые ветры, влекущие за собой резкую перемену погоды. Такие локальные шквалы не часты, но раз испытав их, запомнишь на всю жизнь. У южных берегов Крита сила ветра может вдруг возрасти с безобидных двух баллов до восьми-девяти; известен случай, когда при чистом, казалось, небе современная яхта с голыми мачтами была опрокинута резким порывом ветра.