Читаем Экспедиция «Уллис» полностью

Открытия Дакариса побудили гомероведов заново рассмотреть вопрос о возможной связи некимантейона с оракулом, описанным в «Одиссее», и Дж. Л. Хаксли, известный английский специалист по античной истории, который объездил весь Эпир, собирая данные для справочника по древней географии, предложил весьма убедительное объяснение слов Гомера о лежащей поблизости от Аида печальной области киммериян, вечно покрытой туманом. Хаксли указал, что на побережье Эпира, недалеко от некимантейона (и всего в пятнадцати километрах от того места, где бросил якорь «Арго») находилось место, именовавшееся Химерион. Иногда так называли мыс (нынешний Варлан), иногда тамошних обитателей. Слово «химерион» переводится как «штормовой». Хаксли не сомневался, что у Гомера речь идет о химериянах, просто при записи вкралась ошибка. Простое, но изящное и доказательное решение искусственно осложненной проблемы. Последующее кембриджское издание «Древней истории» молчаливо признало, что некимантейон более всего подходит на роль «Области Аида»:

Что до меня, то мне Оракул мертвых помог разработать план «логического маршрута». О раскопках некимантейона Дакарисом я прочел, когда еще готовился к экспедиции по следам Ясона в Черное море. Убедительные доводы в пользу того, что некимантейон находился в северо-западной Греции, порождали вопросы относительно всей географии «Одиссеи». Если Оракул мертвых помещался в Греции, зачем другие этапы скитаний Улисса по-прежнему привязывать к Сицилии или Италии в западной части Средиземного моря? Ни одна из «итальянских» версий не подтверждалась данными современной археологии. Все они опирались на традиционно из века в век повторяющиеся идеи и штаты из одних и тех же авторов. Я усмотрел в некимантейоне точку опоры, позволяющую опровергнуть прежнее восприятие «Одиссеи». Быть может, описанные в поэме приключения происходили совсем близко от родины Улисса, даже в самих греческих водах. Если мы проследим логический маршрут Улисса, идущего из Трои домой и исследуем подходы к некимантейону, может обрести реальный смысл все, что касается изображенных в поэме морских путей.

Прокладывая себе путь через кусты к вершине скалистого холма северо-западнее некимантейона, я думал о том, что полученные нами данные в полной мере соответствуют моим ожиданиям. Как раз на этой, легко обороняемой вершине археологи обнаружили стену, защищавшую микенское поселение. Продираясь сквозь хрусткие цепкие заросли, я видел сотни торчащих над кустами, венчающих длинные гибкие стебли белых цветков асфодели. Толстые темно-коричневые луковицы, покрытые шелушащейся кожурой, выглядывали из земли, напоминая перезрелый репчатый лук. Такое обилие асфодели было вполне уместно, ведь говорит же Гомер, описывая царство мертвых, про «Асфодилонский луг», и, согласно древнему поверью луковицы составляли пищу погребенных мертвецов.

Сверху открывался вид на древний Кокит, реку стенаний, текущую в сторону некимантейона, чтобы там соединиться с Ахероном. Как я и ожидал, Кокит напоминал скорее ручей, чем реку. Будь то Троя, или глухая гавань у Месапо, или обитель Нестора, которая походила скорее на особняк, чем на дворец, описанные Гомером объекты на деле оказывались не такими уж внушительными, и как раз это прибавляло им достоверности в моих глазах.

Вереница тополей и ракит обозначала русло самого Ахерона, спускающееся к бухте Фанари и стоянке «Арго». А вдали у горизонта смутно различались очертания острова, который представлялся мне наиболее вероятным кандидатом на звание обители Цирцеи: зеленого, приветливого Пакси.