Читаем Экспансия полностью

Хорошенько подумав накануне, мною было принято решение сохранить пока при наместнике Боярскую Думу. Тем более, что теперь она будет состоять исключительно из числа бояр, прошедших проверку на лояльность. Случившийся бунт, в этом отношении, стал прекрасной «лакмусовой бумажкой», наглядно продемонстрировав мне «who is who». Для остальных же родовитых драпунов или нейтралов вход в этот совещательный орган при наместнике, несмотря на всю их родовитость, авторитет и богатство, был закрыт.

– Позволь спросить, княже, а кто же в таком разе будет посадником, и как они будут вместе уживаться с твоим наместником? – спросил Дмитр Ходыкин, участвовавший в подавлении бунта и лично уважаемый как мной, так и погибшем в Киеве князем, будучи его самым доверенным боярином из числа смоленских вельмож.

– Хороший вопрос, Дмитр Лазаревич. Напомню всем вам, что вечевые сборы в городе я запретил, поэтому и посадник, председательствующий на них, нам более не нужен! А все иные полномочия посадника я передаю своему наместнику. «Тысяцкого» у нас тоже не будет! Сбором городского ополчения будет заведовать наместник, а руководить полками в походе и в бою будут мои воеводы, или, в случае их отсутствия, опять же – наместник. Или кто из вас против?

Прямо возражать никто из бояр не посмел. Более половины собравшихся были не только моими компаньонами, но и участвовали в недавних боях на моей стороне, им было совсем не с руки идти против князя. Остальные, пережидавшие Смуту за городом, теперь, после учинённых расправ над бунтовщиками, боялись привлекать к своим персонам внимание разошедшегося не на шутку князя. После показательного избиения конных дружин Ростислава Мстиславича, бояре разуверились в своих силах, боясь противопоставить себя моим войскам. Тем более, самые смелые и отчаянные непосредственно участвовали в недавних событиях на той или иной стороне, а явившиеся сюда после драки бояре, необходимыми волевыми качествами для противостояния со мной не обладали.

– Хочу вас сразу предупредить, господа бояре, что сразу после того, как я по всем правилам займу отчий великокняжеский Смоленский стол, то сразу уйду в поход в верховья Днепра, дабы покарать бунтовщиков и христопродавцев. За главного в городе останется мой наместник. Думаю, что вы найдёте с ним общий язык и будете ему послушны, иначе, когда я вернусь … – я сделал драматическую паузу, обведя всех присутствующих своими воспалёнными от недосыпа глазами, что делало мой взгляд особенно грозным и даже кровавым, – … то разберусь и покараю виновных. Вы, верно, уже видели или слышали, как я могу наказывать, но и как я могу жаловать верных себе людей тоже знаете, – при последних словах я перевёл красноречивый взгляд на неимоверно возвысившегося Перемогу.

– Теперь, слушаю вас, господа бояре, кто, что хочет сказать по существу поднятых сегодня вопросов?

Откинувшись на спинку кресла, я долго слушал их глубокомысленные речи, при этом едва не заснул. Вопросы введения мной нового института наместничества или одобрялись или благоразумно обходились выступающими стороной.

В основном же, все разговоры велись вокруг темы предстоящего военного похода. И, о чудо, большинство собравшихся вельмож даже изъявили желание в нём поучаствовать. Я поблагодарил этих смельчаков, но желания тащить их с собой в поход у меня не было никакого, собственных сил должно хватит с излишком. Ответил им, что доверяю на время моего отсутствия в их руки, под верховенством наместника, оборону стольного града. И надеюсь, что в случае если сюда заявятся новые или старые враги, боярская конница вместе с городскими полками смогут дать достойный отпор всем моим недругам.

Епископ, совершая подозрительные манипуляции со своим посохом во время всех этих разговоров, сидел как воды в рот набравший, ни проронив, ни слова.

В конце совещания стали обсуждаться церемониальные вопросы моего восшествия на престол. Тут уж епископу отмолчаться не получилось, и он нехотя начал просвещать вопрошавших его бояр как всё это действо будет организовано со стороны церкви. Алексий с удовольствием бы пошёл мне наперекор, но был не меньше бояр запуган моей армией, наглядно продемонстрировавшей всем свою удивительную мощь.

Утром следующего дня прямо в полуразгромленный Свирский дворец, явился, сопровождаемый небольшой свитой, мой стрый Всеволод Мстиславич, удельный князь города Кричев. Участие в заговоре и бунте он, по всей видимости, не принимал. Во всяком случае, никакой подозрительной активности в минувшие дни от него не исходило.

– Наслышан я о твоих горестях, племянник! – первым начал разговор Всеволод, и сразу же полез лобызаться. Придав своему лицу подобающее данному случаю выражение, я мужественно перенёс эту процедуру.

С трудом удалось отстраниться от рослого, немного осунувшегося и уже немолодого человека, явственно напоминавшего мне Изяслава Мстиславича.