Читаем Экипаж полностью

— Три дня… — бормотал про себя Ежов, занимая очередь в кассу. Точнее — расталкивая очередь, потому что следом за ним пер Остап. Великан, казалось, даже не замечал толпы людей — он просто шагал вразвалочку, угрожая превратить всех здесь в лепешки. — Три дня!.. Три[цензура] дня!.. Елы-палы… Трое суток! Вонючие трое суток на этом корабле с идиотским именем, и я уже разучился вести себя среди нормальных людей…

— А мы для тебя уже не нормальные?! — тут же крутанула ему ухо Джина.

Кассирша подняла голову от компьютера и с удивлением обнаружила, что перед ней стоит вовсе не та милая бабушка, которая стояла там минуту назад, ожидая, пока дама за стойкой выяснит, летают ли самолеты в ее родное село Кошки. Нет, теперь там стоял здоровенный детина с коротко стрижеными волосами, похожий на Дольфа Лундгрена. И лысенький старичок с добренькой улыбочкой, которую он, похоже, тренировал так долго, что она прилипла навечно. И припанкованная женщина с лицом законченной стервы. И мужик с кожей, отваливающейся кусками. Под ней просвечивало что-то вроде чешуи. А над всеми ними возвышался настоящий человек-гора. Причем почти голый.

— Ку-куда ле-летим? — слегка заикаясь от неожиданности, спросила кассирша.

— Пять билетов на ближайший до Екатеринбурга, — несчастным голосом ответил Ежов. — Сколько… Елы-палы… о-па… да уж…

— Что са дурацкая саминка? — недовольно прошипел Косколито. — Вы, человеки, мошете хоть что-нибудь сделать правильно?

Михаил повернулся к космонавтам и очень тихо сказал:

— А у нас денег нет. Совсем.

— Совсем-совсем? — на всякий случай уточнил Койфман.

— Ага. Елы-палы, знал же…

— Ты должен был позаботиться, бестолочь! — совершенно незаслуженно влепила ему затрещину Джина.

— Хватит меня бить! — тихо взбунтовался Ежов. — Где бы я их взял?!

— Какие-то проблемы? — с приторной вежливостью спросила кассирша, нашаривая кнопку вызова охраны. То, что эта компания буквально тащит за собой всякие нехорошие приключения, разглядел бы даже слепой. — Кстати, на ближайшем до Екатеринбурга свободных мест уже нет, и он вылетает через пять минут. Я могу еще чем-то помочь?

— Мошешь, — выдвинулся вперед Косколито.

И вытащил из-за пазухи автомат.

Выражение лица кассирши надо было видеть. За одну-единственную секунду на нем успела смениться целая гамма чувств — от дикого ужаса до праведного возмущения. Она несколько раз открывала рот, как рыба, вытащенная из воды, а потом пропищала:

— Э-это о-ограбление?

Она снова начала заикаться.

— Пять билетов на ближайший рейс, — махнув на все рукой, сказал Ежов. — Доставайте, где хотите…

Косколито держал автомат на виду секунды две, не больше. И это всех спасло — кроме многострадальной кассирши, успевшей сто раз проклясть себя за то, что не пошла работать в театр гардеробщицей — а ведь звали! — никто ничего не заметил.

В аэропорту не поднялась паника. Только милиционер, все это время неотрывно пялящийся на странную компанию, начал пялиться еще упорнее и подозрительнее, заметив какое-то странное шевеление, но этим все и ограничилось. Во-первых, одного взгляда на исполинскую фигуру Остапа хватало, чтобы отсечь все мысли насчет проверки документов (хотя у него-то их точно не было — не в трусах же он их держит?). Во-вторых, милиционер был совершенно нормальным мужчиной, а потому большую часть времени пялился на латексную Джину.

Разумеется, кассирша немедленно вручила им пять совершенно бесплатных билетов. Даже нашла в себе силы пожелать приятного полета.

— Вот что бывает, когда экспедиции собираются с бухты-барахты! — пропыхтел на бегу Ежов, пока они стремительно мчались к уже убираемому трапу. — Нет бы подготовиться, одеться по-местному, замаскироваться получше, изучить обычаи, запастись деньгами… По-умному чтобы!

— А у нас время для этого было?! — рыкнула на него Джина. — У нас всего два дня осталось, придурок! А если мы из-за тебя опоздаем, капитан тебе башку открутит! И нам всем! Беги давай, а то я тебя пну!

Впрочем, пнула она его в любом случае. И Остапа тоже — ей показалось, что алкморег бежит слишком медленно.

Они ворвались в самолет в самый последний момент. Стюардесса протестующе завопила насчет того, что ни одного свободного места уже не осталось, и что они там на кассе себе думают, совсем очумели?!

— Стоя полетим, как в автобусе! — крикнул ей в лицо Михаил.

Возникла заминка с Остапом. Алкморег никак не мог протиснуться в салон. А когда он все-таки пролез, пассажиры начали хором ворчать — в присутствии Остапа моментально стало чрезвычайно тесно. Впрочем, ворчали все очень тихо — никому не хотелось, чтобы это чудовище услышало именно его протесты.

Койфман, Джина и Косколито в салоне не задержались. Все трое молча пошли к кабине пилотов. Ежов за ними.

— Простите, туда нельзя, — грудью встала на защиту святыни стюардесса. — Оставайтесь в салоне, господа. Найдите себе свободные места…

Джина молча отшвырнула девушку в сторону. Пассажиры резко оживились — начиналось что-то интересное. Особенно оживился грузин, на колени к которому приземлилась стюардесса.

— Вах! — одобрительно сказал он. — Здравствуйте, дэвушка!