Читаем Экипаж полностью

— Рядовой Роман Томо, личный номер 40-145-312-782! — гаркнул тот, которого обыскивали. — Это все, что я имею право сказать!

— Да мне больше и не надо, — хмыкнул Моручи, начиная обшаривать карманы второго. — Русское имя, японская фамилия… имперец! Сейчас вы мне все расскажете, ребята…

Пленные одновременно замотали головами. Кем бы они ни были, прежде всего они были имперцами. А имперцы гражданскими не бывают и на допросах так легко не раскалываются. Святослав это, разумеется, знал.

Моручи некоторое время пинал этих двоих, но это ни к чему не привело. Телепата у него при себе не было, мозгового сканера не было, сыворотки правды — и той не было. Конечно, существует еще и такое надежнейшее средство, как пытки, но оно, к сожалению, требует времени, особенно когда имеешь дело с имперцем. Это на редкость упрямая нация.

Времени у Святослава было мало. К тому же пыток он никогда не любил. Да и надобности раньше не наблюдалось — к его услугам всегда была Фрида, способная прочесть любой разум, как театральную афишу, написанную огромными буквами. Ну а когда дело касалось ментатов (даже самый слабый ментат умеет скрывать свои мысли), тогда… ну, тогда капитан вызывал Джину и дедушку Аарона.

Койфман не врал, что служил армейским раввином, только вот он «забыл» сообщить, что на Святой Земле семьдесят второго века религия превратилась в единственную реальную власть. И военные раввины на этой планете исполняли роль святой инквизиции, больше похожей на НКВД или Гестапо. Полвека назад Аарон Лазаревич улыбался так же приятно, как и сейчас… особенно когда загонял кому-нибудь иголки под ногти. Конечно, ему не понравилось, когда сорок лет назад теократы-пацифисты сменили… таких же теократов, только милитаристов.

— А это что у нас такое?! — восхитился Моручи, вытаскивая из кармана пленного небольшой приборчик, практически неотличимый от самого обыкновенного барометра. — Какой сюрприз! Измеритель поля! Ну, просто императорский подарок, слава Аллаху…

— Мы ничего не знаем, — упрямо твердил Роман Томо.

— Да я тебя ни о чем и не спрашиваю.

— Мы ничего не знаем.

— Заткнись.

— Мы ничего не знаем.

Моручи раздосадованно закатил глаза и саданул рукояткой квантовика по затылку упрямого пленника. Пару секунд подумал и так же поступил со вторым.

— Лежите, отдыхайте… — выпрямился он. — Вот вопрос — избавиться от ненужных свидетелей, или пусть еще поживут? А?

Солдаты, лежащие без сознания, ничего не ответили.

— Не люблю руки марать… — вздохнул капитан, отвечая сам себе. — Надо, конечно, потратить пару пуль, но убивать безоружных… нет, Аллах не простит.

Моручи снял с обоих пленников брючные ремни и связал им руки за спиной, плотно притянув кисти одна к другой. Немного поразмыслив, он запихал их обоих под диван.

— Иногда я сам себе удивляюсь, — бормотал он, накрывая диван чехлом. — И не лень возиться? Нет, правильно Джина говорит, добрый я слишком… Вот она бы на моем месте сначала изнасиловала обоих… хотя этого я точно делать не буду. Койфман бы их медленно резал, пока не расколются, Косколито просто пристрелил бы на месте, Остап щелкнул бы в лоб… насмерть. А Дитирон, наверное, сожрал бы — этот никак не может понять, чем люди отличаются от дичи…

Неожиданно до капитана дошло, что он уже довольно долго разговаривает сам с собой. Он смущенно прочистил горло и дальше работал уже молча. Хотя работа, по сути, была уже закончена. Моручи разжился еще двумя квантовиками, одним станером и одним измерителем поля. Больше ему ничего здесь не требовалось, а задерживаться дольше необходимого никак не следовало — Громенко вполне мог вернуться с подкреплением.

Машину Моручи бросил. Он прошел два квартала пешком и угнал себе новую — бирюзовую «Вольво». Ее владелец поставил себе самую навороченную сигнализацию… для начала двадцать первого века. Уроженец семьдесят первого ее даже не заметил.

Само собой, смерть Зверева никого не обрадовала. Денисов тут же предложил помянуть усопшего и вытащил из-за пазухи бутылку «Губернаторской».

— Ты где это взял, сержант? — удивился Моручи.

— Да было дело… — уклончиво ответил Николай. — Ну че, помянем Эдуардыча? Андреич, капитан у нас трезвенник, может ты?

— Не, я пас, — отказался культурист. — Я только по особым случаям.

— Ну так поминки! Чем не особый случай?

— Вы ненормальные, что ли?! — возмутилась Марина. — Там человек умер, а для них это повод выпить! Психи!

— Слышь, краля, мы же вроде как уже договорились, что мы не психи? — недовольно посмотрел на нее Николай. — На лучше, глотни из горла.

— Отстань, придурок! — отпихнула бутылку девушка.

Бутылка выскользнула. Денисов дико заорал и попытался ее поймать, но не успел. Перов стоял слишком далеко, а Святослав даже не шевельнулся, брезгливо глядя на жидкость, запрещаемую Аллахом к употреблению.

С печальным звоном пол-литра разбилась. На каменном полу появилась большая лужа прозрачной жидкости. В воздухе явственно запахло спиртом.

— Убийца!.. — горестно всплеснул руками Денисов, злобно глядя на Марину. — Столько добра извела!