Читаем Эхо войны полностью

— Двести лет назад такого не было, — не согласился со мной проводник, возвращая очки на переносицу. — Пустыня как пустыня была. А сейчас не пойми что. Битум… я тут с главным русским парой слов перекинулся… короче, сворачивать с дороги они не собираются. Завтра по-любому мимо Ямы проезжать будем. Аккурат по самому краю. Может, ты с ним поговоришь?

— Не-а, — отказался я. — Смысла ноль. Не свернут.

— Мимо Ямы, Битум! — упрямо повторил Ильяс, ухватив меня за рукав куртки и развернув к себе. — Мимо Ямы! Слышишь?

— Слышу. Говорю же тебе — не свернут они. Упертые. И в наши сказки не верят.

— Яма — не сказка! — понизил голос Ильяс. — Сам знаешь! Битум… поговори с русскими, ради аллаха. Не надо туда соваться, все пропадем. Народ нервничать начинает, хотя толком ничего не знает! А завтра что будет? Поговори, Битум! Чего тебе стоит? Ты же с ними в одной машине едешь, скорешился, поди, уже. Поговори!

— Они! Меня! Не! Послушают! — повторил я, чеканя каждое слово. — Не свернут! Угомонись, Ильяс. И не мандражируй. Все, разговор окончен.

Отвернувшись и шустро перебирая ногами, я скатился с бархана и едва успел затормозить, чтобы не воткнуться во вставшего на пути русского. Борис собственной персоной, в расстегнутой на груди камуфляжной куртке, под которой виднелась мокрая от пота тельняшка. Вот ведь вездесущий мужик!

— Чего мы не станем слушать? — лениво поинтересовался Борис, не сводя с меня испытующего взгляда.

— Не чего, а кого, — буркнул я. — Меня.

— На тему? — не отставал русский. — Я чего-то не знаю? Ты вроде как говорил, что со здешней местностью не знаком. И никогда здесь не бывал.

— Раз сказал, значит, так и есть, — пожал я плечами. — Не бывал. Борис, если хочешь послушать сказки, то поговори с Ильясом. Он тебе много чего расскажет. А я пойду пожую чего-нибудь и спать завалюсь. Устал.

Не давая возможности возразить, я зашагал в противоположную сторону, с трудом подавляя рвущуюся наружу злость. Достали уже. Специально же отошел подальше, поднялся на бархан, и все ради одного — побыть одному, отдохнуть от навязчивого внимания посторонних мне людей, так нет же! Мать их…

На этот раз я отошел до засыпанного песком основания каменистого холма явно рукотворной работы и, сбросив с плеча рюкзак, опустился на землю. Проводивший меня взглядом Борис задумчиво цыкнул зубом и, ухватив за плечо спустившегося Ильяса, принялся его о чем-то рьяно расспрашивать. Тем лучше.

Расшнуровав горловину рюкзака, я достал баклажку с купленным на толкучке молодым вином, добавил кусок вяленого мяса и принялся за ужин. По моим меркам — более чем шикарная трапеза. Не как в «Графе Монте-Кристо», но жаловаться не на что. Вино оказалось выше всяких похвал, хоть и кислило немилосердно, мясо было в меру жестким и без малейших признаков подтухлости. Еще бы — я его сам вялил. Если бы не бьющие в нос запахи сгоревшего топлива, отработанного масла и горячего железа, вообще было бы идеально.

Русские покинули грузовик и быстрыми темпами сооружали две просторные палатки — судя по песчаной расцветке, шатры военные. Я лишь мысленно вздохнул. Ну не понимаю я, хоть убей, не понимаю — ведь русским языком сказал, что местность незнакомая. Лучше бы переночевали внутри машины, и плевать на тесноту. Главное — безопасность. В чужой местности запросто может обитать совершенно незнакомая и жутко опасная тварь. Как говаривал зло чертыхающийся Тимофеич, «после ядерной потасовки каждая лужа стала гнойным инкубатором для очередного кусачего новшества». Так вот и говорил, слово в слово. А я запомнил, как почти каждое поучительное слово старика.

Доносящиеся от костра голоса отвлекли от мыслей, я невольно прислушался, отделяя звуки слов от шелеста песка и потрескивания горящего саксаула.

— …Я тебе говорю — Пахан так этого дела не оставит! — Сидящий ко мне спиной мужик ткнул кулаком в песок в подтверждение своих слов. — Тем более сейчас! То, что мы из города выехали, для него секретом не стало.

— Ты глотку-то не дери, не дери, — степенно ответил смуглолицый узбек, размеренно орудуя ножом, шинкуя разложенный поверх кошмы кусок копченого мяса. — И без тебя знаем, что Пахан в курсе. Он всегда в курсе, брат. И что с того?

— А то, что, когда возвращаться будем, надо по сторонам поглядывать, — буркнул мужик, подтаскивая к себе кусок черствой лепешки.

— Ты лепешку на место положи, — не поднимая глаз, велел узбек. — Вместе кушать будем. Не видишь — все ждут. А Пахан… что тут говорить, раз никто не в курсе его дел.

— Только Аллах в курсе всего, да нам намека не кинет, — вякнул подсевший к огню тощий паренек явно смешанных кровей и тут же сдавленно охнул, схлопотав от узбека неслабую оплеуху.

— Ты слова выбирай, Фахри, — не меняя тона, посоветовал узбек под молчаливое одобрение остальных. — Особенно когда Аллаха поминаешь. А у Бессадулина с Паханом договор есть. В дела друг дружки не лезут.