– Да, договорились. И я не отказываюсь: ты можешь мне доверять. Но если все это клонится туда, куда я думаю, тогда я требую оперативных сводок и отчетов. Я не собираюсь молча сидеть, дожидаясь, когда ты выложишь мне всю информацию. Если ты не будешь держать меня в курсе дела, Гарри, я начну нервничать. А когда я нервничаю, то меня тянет на разные сумасбродные поступки и звонки.

Босх покачал головой. Не следовало ей звонить.

– Я понимаю, Кейша, – успокаивающим тоном произнес он. – Буду держать тебя в курсе дела.

Он закрыл телефон, спрашивая себя, что за новый ящик Пандоры он только что отворил и когда все эти несчастья обрушатся на его же голову. Он доверял Рассел, но лишь в тех пределах, в каких мог доверять любому репортеру. Босх допил пиво и пошел в кухню за новой бутылкой. Прежде чем он вернулся к обеденному столу, телефон зажужжал снова.

Опять Кейша Рассел.

– Гарри, ты когда-нибудь слышал о корпорации «ГО!»?

Босх слышал о ней. «ГО!» – так теперь именовалась компания, возникшая восемьдесят лет под названием «Гарланд ойл». Компания имела логотип, в котором аббревиатура «ГО!» была снабжена колесами и чуть наклонена вперед, изображая мчащийся автомобиль.

– А что такое? – отозвался он.

– Ее штаб-квартира находится в центре города, в «АРКО-плаза». Я насчитала двенадцать сотрудников «ГО!», которые внесли по одной тысяче долларов на избирательную кампанию О'Ши. Как тебе это?

– Прекрасно, Кейша! Спасибо, что перезвонила.

– О'Ши получил премию за то, что повесил Жесто на Уэйтса? Я правильно поняла?

Босх простонал в телефон:

– Нет, Кейша, совсем не в этом дело и не то я раскапываю. Если начнешь куда-либо звонить по этому поводу, то скомпрометируешь мою работу и подвергнешь опасности себя, меня и других людей. Так что будь добра, оставь это в покое, пока я не дам тебе точный ответ, что происходит и когда можно это обнародовать.

Журналистка замолчала в нерешительности, и Босх терзал себя вопросом, может ли доверять ей, как прежде. А если переход из полицейской хроники в политическую что-то изменил в ней? Вероятно, ее былую честность и непредвзятость как песком содрало воздействие древнейшей в мире профессии – политической проституции?

– Ладно, Гарри, будь по-твоему. Я просто старалась помочь. Но помни, что я сказала. Я хочу услышать от тебя новости. Причем скоро!

– Услышишь, Кейша. Спокойной ночи.

Босх закрыл телефон и постарался стряхнуть с себя страхи в отношении журналистки. Постарался переключиться на полученную от нее информацию. Итак, О'Ши получил на свою избирательную кампанию по меньшей мере 25 тыс. долларов пожертвований от корпорации «ГО!» и адвокатской фирмы Сесила Доббза – то есть от людей, которые могли быть напрямую связаны с Гарландом. Деньги распылены по разным спонсорам и получены вполне легально, однако все это вкупе являлось сильным доводом в пользу того, что Босх на верном пути.

Гарри почувствовал прилив удовлетворения. Теперь у него есть с чем работать. Он только что отыскал правильный угол зрения на расследуемое дело. Босх вернулся к столу и посмотрел на разложенные там отчеты и досье. Он взял папку с ярлыком «Уэйтс – Предыстория» и углубился в чтение.

25

В практике правоохранительной системы подозреваемый в убийстве Рейнард Уэйтс был уникальным явлением. Когда его фургон тормознули в Эхо-парке, полиция Лос-Анджелеса изловила киллера, который даже не находился в розыске. Да что там полиция – по сути дела, Уэйтс был таким преступником, за кем не охотились, которого не разыскивал никто. Ни в одном картотечном ящике или компьютере какого-либо учреждения или ведомства не хранилось ни досье, ни самого мелкого файла с материалами о нем. Ни психологического портрета как неопознанного лица, ни кратких биографических данных или какой-либо предыстории, с чем можно свериться. На правоохранительные органы свалился серийный убийца, а им пришлось все начинать с нуля.

Все это поставило детективов Фредди Оливаса и Теда Колберта перед совершенно новым подходом к расследованию. Дело обрушилось на них так стремительно и с таким ускорением, что просто потащило за собой. Оно семимильными шагами двигалось к предъявлению официального обвинения и к судебному процессу. Было мало времени или желания притормозить, остановиться и подумать. Да и то сказать: Уэйтса взяли с поличным, когда при нем находились мешки с расчлененными телами двух убитых женщин. Беспроигрышный вариант, и он отмел важнейшую необходимость – точно установить, кого именно арестовали и почему он оказался со своим фургоном на данной конкретной улице в данное конкретное время.