Читаем Эхо Миштар полностью

– Дерево растёт не потому, что желает этого, а потому что такова его природа, – ответил Алар, и фраза, нашёптанная спутником, снова отозвалась фальшивой нотой где-то глубоко внутри. – Да к тому же есть ещё и вторая причина… Рейна, скажи, как была твоя матушка одета за день до того, как я в деревне появился?

– В старую рубашку, такую цветом, как дерево на спиле, – без раздумий, ответила она. – На груди вышивка красивая, там и её имя, и дедово, и имя рода, а кругом – папино. А на рукаве ниточка топорщится, а штаны обычные, но с пятном от ягод на коленке – его ничем не выведешь, разве что морт. А сапожки она тогда сестрины взяла, а плащ папин, холодно было, а на шее у неё были красивые бусы из семечек, а…

– Всё, довольно, – мягко прервал он её. – Ну, а ты, Тайра, вспомнишь, в чём был Ромар одет за день до того, как вы с червём столкнулись?

Тайра нахмурилась.

– Да как обычно… Вроде бы. Но каждую ниточку я, конечно, не опишу, – нехотя признала она. – В чём секрет?

– А нет никакого секрета, – вздохнул Алар. Тропа под ногами, утоптанная и ровная поначалу, стала почти неразличимой; без проводника легко было бы заблудиться и потерять нужный путь. – Киморты ничего не забывают. Так-то, конечно, прошедший день перед глазами не мельтешит, но если постараться, то припомнишь каждую пылинку, которая мимо пролетела. Без этого не выйдет с морт управляться: например, чтобы человека вылечить, надо знать, как он устроен. Чтобы чашку сделать и воды зачерпнуть – надо хорошенько представлять, как она выглядеть будет, иначе должное стремление в морт не вложить… Так и выходит, что киморты помнят слишком много. И чем дальше, тем от этого тяжелее – бывает, что мысли путаются, не можешь подолгу сосредоточиться на стремлении… А сила большая. Одно неверное движение – и можно много горя принести.

Некоторое время Рейна размышляла и вышагивала по тропе, сердитыми пинками расшвыривая камешки и ветки, а затем сказала с недетской какой-то усталостью:

– Выходит, что когда слишком хорошо – это тоже плохо.

– Выходит, что так.

На привалах он учил её простым манипуляциям с морт: как привлекать силу, как отталкивать, как пропускать сквозь себя… Что-то получалось хорошо, что-то – не очень, что-то не получалось вовсе, но Рейну это не расстраивало, а Алара – тем более: всему своё время.

По вечерам, когда девочка, утомлённая очередным переходом, ложилась спать, у пригасшего костра начинались другие беседы.

– Мы сегодня деревеньку мимо прошли, что с ней не так? Я думал, завернём, припасы обновим.

– Головы сложим, – охотно откликалась Тайра и делала вид, что она страшно недовольна: – Ничего-то от тебя не скроешь. Может, скажешь ещё, стоит ли в той деревеньке дружина или нет?

– Без окулюса не скажу, за горой не видать, – отвечал Алар невозмутимо. – Но с каких пор нам надо дружины бояться? Мы не хадары, чай – старик, ребёнок да женщина.

Тайра хохотнула:

– Это ты-то старик? Давно в зеркало-то гляделся? Если давно, так не стесняйся, попроси, я одолжу. Что, жалко мне, что ли?

Всласть позубоскалив, она отвечала наконец без увёрток. Алар слушал – и пытался отгадать, что стоит за слухами; иногда всплывали воспоминания из прежней, забытой жизни, но зачастую приходилось полагаться лишь на собственную рассудительность.

– Есть у лорги два сына, – говорила Тайра нараспев, точно древнее предание сказывала, а не новостями делилась. – Старший в отца пошёл, смелый да стройный, а младший – в мать, красавец и хитрец. Старший, Кальв, стал наместником на востоке, а младший, Мирра, на юге. И вот, люди молвят, в том году приехали они к отцу с богатыми дарами, сыновье почтение выразить, отец пир закатил... А место-то по правую руку одно, на двоих его никак не поделить! Ух, и сцепились тогда братья. Так с тех пор и воюют, знай, дружинников шлют друг к другу и лазутчиков ищут. А в детстве были не разлей вода...

Алар слушал, кивая; откуда-то он знал, что братья они только наполовину – по отцу, а старший лишь на два дня раньше родился; что лорга уже немолод и слаб, но властью делиться пока не хочет: он сам её от отца получил, когда годы ему голову посеребрили.

– А дружина нынче не та, что прежде, – продолжала Тайра. – Раньше колдовские клинки только у командиров были, а теперь каждый второй, почитай, носит. Если не каждый первый.

– Колдовские клинки? Морт-мечи, что ли?

– Кто так говорит, кто эдак, а по-нашему всё колдовство…

Новость была странная. Подспудно Алар знал, что морт-мечи дороги, и не всякий мастер может их сделать. Нужен хороший мирцит, чтоб со сталью сплавить, талант кузнеца – придать заготовке форму, а вдобавок драгоценный камень в рукоять – копить в себе морт. Неоткуда было множеству таких мечей взяться, однако же взялись.

«Чудеса».