— В этой папке, — он продолжал держать папку в руках, — мое завещание. Я догадывался, — при этих словах Гордеев хотел улыбнуться, но улыбки не получилось, только кожа побелела вокруг его губ. — Догадывался… о ваших опытах. И о ваших снах. Потому что все это произошло со мной. И не могло не произойти с вами…

Максим Максимович на секунду умолк, и было непонятно, намеренная эта пауза или от боли в сердце. Но Гордеев справился с собой, протянул папку Юреньеву:

— Работы здесь много. Но она теоретически обоснована. Здесь перспективы, формулы. Вы молоды, вы доведете все до конца. Это надо обязательно сделать.

Юреньев взял папку, сказал:

— Спасибо.

В дверь уже несколько раз пытались войти, но Гордеев жестом останавливал врачей и отправлял назад.

Юреньев перекладывал папку из руки в руку и повторял:

— Спасибо, Максим Максимович.

Они говорили еще, еще, и теперь все время в их разговоре мелькали названия химических элементов и радикалов.

Ушел Юреньев, когда Гордеев сам отослал его.

— Успеха, — сказал он, и это было его последним словом.

В ночь ему стало хуже. Кружилась голова, накатывали волны беспамятства. Врачи суетились над ним, ставили капельницу, вводили камфору, но Гордеев не открывал глаз. Он был в пещере, ходил по ней, садился к костру, ел мясо, зажаренное на углях. Рядом с ним сидели и ели мясо люди, которых он называл по именам — Аху, Клак. После еды он пошел в угол пещеры и лег на шкуру медведя — ики, — он знал название зверя. Почувствовал, как у него звенит и кружится в голове. На миг перед глазами прояснилось, он повернул голову, увидел вход в пещеру, клочок неба. Ему захотелось туда, в долину, на зеленый ковер, где пасутся могучие клыкастые хула. Захотелось увидеть солнце.

Но пришел мрак.

НЕССИ

— Знаете, чем это кончилось?

На площадке маленькой пересадочной станции шла обычная жизнь: приходили пассажиры, брали билеты, динамик оповещал об очередных рейсах. Те, кому было рано, ждали, говорили об автобусах и поездках. Вокруг газона играли дети. Мы со случайным пассажиром тоже говорили об автобусах — наши опаздывали. Вдруг собеседник резко переменил разговор:

— Хотите, расскажу все, как было?

Рядом с ним на скамье лежал акваланг и плетеная проволочная корзина, сквозь ячеи которой можно было рассмотреть электрический фонарь, мотки капронового шнура, тушенку, хлеб. Что он хотел рассказать — дорожную историю, автобиографию? Мне надо было на Блэк-он-Форд — местечко в глубине Грампианских гор, — к профессору Берну, шекспироведу. Судя по переписке, у него что-то новое о Шекспире, и я воспользовался командировкой, чтобы навестить Берна и попутно взглянуть на Шотландию. Может быть, собеседник хочет рассказать о Шотландии?

— Расскажу, — повторил он. — Хотя по этому поводу неохотно развязываешь язык. Не очень-то приятно, когда наперед знаешь, что тебя назовут лгуном.

Потянулся за сигаретой, вынул ее из пачки, наполовину видневшейся из нагрудного кармана, и закурил.

— История, скажу вам, — невероятная. Как все в этом круговороте, связанном с Несси.

На секунду остановился, поглядел, какой эффект вызвало громкое имя. Я повернулся к нему лицом.

— Интригует? — засмеялся он. — Вы из Швеции? Может, из ФРГ?

— Русский, — сказал я. — Из Москвы.

— Все равно, — стряхнул он пепел на землю, себе под ноги, — Несси знают во всех частях света.

Я продолжал смотреть на него.

— Джон Миллтон, — представился он. — Адъюнкт Абердинского университета, — слегка поклонился. — Но историю с Несси я не выдумал. Я пережил ее.

— Если можно, — сказал я, — чуточку яснее.

— Вы давно в Англли?

— Две недели.

— О макете Несси, который возили по городам, знаете?

— Слышал, — вспомнил я что-то прочитанное в газете.

— Да… — сказал Миллтон. — Сделали каучуковый бурдюк, приладили к нему лапы, голову с длинной шеей, взгромоздили на трейлер и возили по городам.

На мгновенье смолк, пожевал губами вроде бы в нерешительности и добавил:

— А Несси-то оказалось две.

— Как… вы сказали? — спросил я.

— Ну, не две — появилась вторая.

— Позвольте…

— Вторая Несси, — повторил Миллтон. — Живая.

— Не может быть! — воскликнул я в искреннем убеждении.

— Может! — заверил Миллтон.

Если это не бред, мелькнуло у меня в голове, то очень плохая шутка.

— Как хотите, — Миллтон угадал мою мысль. — То, что я рассказываю о Несси, — правда. И произошло это здесь, в Грампианах, — Миллтон кивнул в сторону гор.

Я был обескуражен. Лихорадочно рылся в голове, отыскивая среди вопросов и восклицаний нужное.

— Как же это случилось? — не нашел ничего другого.

— Видите ли, — ответил Миллтон, — по призванию я натуралист. Изучаю фауну северных областей Королевства. Но всю свою сознательную жизнь я сосредоточил на поисках Несси. Нет ни одного озера в Шотландии, которого я не видел бы, не исследовал. Я верил. И я нашел ее, мою Несси!

Сказано это было спокойно, категорично, ни одна морщинка не дрогнула на лице Миллтона. Но что сказано? «Мою Несси!..»

При этом Миллтон не казался мне сумасшедшим. Крутой лоб, серо-голубые глаза, тонкие губы в улыбке. Ничего необычного не было в Миллтоне. Необычным был рассказ, который он продолжал.