Читаем Эхо полностью

— Тьфу! — мысленно выругался Гурьев, поставил машину на тормоза.

До вершины оставалось метров шесть-семь. Там дорога вбегала в выемку — по обе стороны стояли скалы. Место Гурьеву было знакомо — проезжал здесь не раз. Досадно, что вездеход не дотянул до вершины — будут трудности с запуском: машина может соскользнуть по дороге вниз. Гурьев еще раз проверил тормоза — мертво. Полез из водительского кресла открывать люк.

Открыв люк и выглянув на дорогу, Гурьев попятился, вжался спиной в боковину кресла: скалы, небо, дорога были другими. Что такое?.. Гурьев потянулся рукой протереть глаза — жесткая рукавица скользнула по стеклу шлема. Но все осталось на месте, и все было другим: дорога приобрела светлый жемчужный блеск, скалы — на них появились грани и краски, чего за минуту до этого не было: только что Гурьев видел их растрескавшимися, сглаженными ветрами; небо не тусклое, не в красной пыли, а синее и глубокое. Чудеса!.. И где-то рядом слышался голос. С минуту Гурьев моргал глазами, вертел головой вправо и влево, осваиваясь с новизной обстановки. У него даже была мысль захлопнуть люк, поглядеть в смотровые окна — может, там все по-прежнему? Но он вовремя понял, что это ребячество. А может, его отрезвил голос — кто-то говорил совсем рядом:

— Сюда, сюда! Станьте полукругом, чтобы всем было видно!

«А, — подумал Гурьев, — здесь я не один, можно выяснить, в чем дело».

— Ну вот, — доносилось из-за скалы. — Перед нами поле Несостоявшейся Битвы, поле Мира.

Странно! Гурьев спустился с машины и крадучись пошел к скале. Что-то подсказывало ему, что надо быть осторожным. За скалами — Гурьев это знал хорошо — открывалась обыкновенная песчаная равнина. Никакого поля Несостоявшейся Битвы здесь не было. Гурьев подошел к вершине и выглянул из-за скалы.

Картину он увидел еще более странную: равнина преобразилась, приобрела голубой и зеленоватый тона, что под синим, цвета индиго небом делало ее теплой, абсолютно неузнаваемой. Но это было там — на втором плане. В непосредственной близости от себя Гурьев увидел группу существ: приземистых и высоких, с двумя, с четырьмя конечностями, круглоголовых и вовсе, кажется, безголовых — все были в скафандрах. Все стояли к нему спиной, образовав полукруг, в центре которого находился высокий тощий человек без скафандра, без маски. Кожа на лице и на руках у него была серая. Если бы не этот цвет кожи, его можно было бы принять за землянина, хотя череп у него длинен и узколоб, тут же отметил Гурьев. Человек говорил, все остальные слушали. Все это было похоже на туристическую экскурсию, а человек с серой кожей — на экскурсовода.

— Поле Несостоявшейся Битвы, поле Мира, — говорил он, простирая руку к равнине. — Какие прекрасные слова! Но еще более прекрасно деяние, которое дало имя этой равнине!

«Экскурсовод, гид», — решил окончательно Гурьев.

— Расскажу вам легенду, — продолжал серолицый гид, — о царской дочери Риннии, желтоволосой красавице. В легенде есть зерно истины. Вы увидите Риннию. Вовсе не красавицу, может, и не царскую дочь — взрослую женщину. Но Ринния — вы убедитесь — не вымышленная личность. В легенде сказано, что красавица Ринния, пробежав между враждующими войсками, связала золотыми своими волосами каждого воина, и это были узы дружбы и братства, положившие конец битвам на нашей многострадальной планете.

Экскурсовод увлекся, голос его звенел от волнения. Пользуясь этим, Гурьев вышел из-за скалы и в несколько торопливых, но осторожных шагов присоединился к группе экскурсантов. Экскурсовод не заметил его, и вообще никто не заметил. Гурьев стал слушать дальше.

— Вот так выглядела равнина перед началом событий. — Экскурсовод сделал широкий жест, и равнина преобразилась.

Вся она была запружена вооруженным войском. Армии стояли лицом к лицу в боевых шеренгах. Первые линии — со штыками наперевес, готовые врукопашную. Вторая линия — мушкетеры (так решил Гурьев): в руках у них были короткие, с раструбом на конце ружья. За ними — конница, артиллерия. Хмурые окаменевшие лица — солдаты ждали сигнала.

— Справа от меня, — говорил экскурсовод, — Справедливые, слева — Честные. Вглядитесь: это две нации Марса противостоят друг другу. Какой момент! Решается судьба каждой нации. Генеральная битва, последняя битва!

Гурьев глядел и видел, что дело затевается нешуточное. Но как все это возникло на равнине, которую он помнит безжизненной и сухой? На узком пространстве между стоявшими друг против друга армиями теперь трава и цветы. Бутоны!.. — заметил Гурьев, — красные, желтые, синие! Ветер шевелил их, шевелил траву, каждый стебель отбрасывал тень. Картина была реальной до ужаса: в глазах солдат решимость, и страх смерти, и готовность к самопожертвованию. Как все это сделано?

— Святое мгновенье! Переломный момент истории! — говорил экскурсовод. — Глядите внимательно! Такой заснял эту минуту хроноскаф, который мы запустили в прошлое.

Хроноскаф…