Читаем Эхо полностью

— Так, игра слов… — Николай Иванович смешался. И тут же сказал: — Как хорошо вы говорите по-русски.

— Мы не говорим по-русски, — сказала Лола. — Это лингвист-переводчик, — она показала на вмонтированный в головной обруч прибор наподобие микрофона. — С таким же успехом нас будут понимать пещерные люди…

Сказав последнюю фразу, она смутилась, однако Николай Иванович не понял ее бестактности — он был несказанно поражен.

— Однако, — пробормотал он, — что же мы стоим здесь? Пойдемте ко мне — будете гостями.

— Извините, — ответил Бин. — Надо исправить поломку. — Он нагнулся к машине.

— Скажите, — спросила Лола Николая Ивановича, — как сейчас называется эта местность?

— Алтайский край, — ответил Николай Иванович.

— Слышишь, Бин? — воскликнула Лола.

На протяжении следующего получаса Лола разговаривала с учителем. Они отошли в тень старой березы — солнце поднялось выше, и стало жарко. Бин копался в открытом моторе. Машина не походила ни на одну из современных машин. Это был эллипсоид — капля воды, как можно видеть ее на оконном стекле. Утолщенная впереди и опадающая назад. Сходство с каплей придавала ей выпуклая крыша — не то стекло, не то зеркало, — отражавшая небо, деревья. Ниже, по окружности эллипсоида, было смотровое стекло, широкое спереди, суживавшееся к задней части машины. Ни колес, ни каких-либо опор Николай Иванович не заметил — стекло упиралось в днище машины. Собственно, это была кабина, с откидными сиденьями, приборным щитом и мотором, похожим на авиационный — сквозь стекло видно, что он сконструирован в виде звезды; Бин последовательно рассматривал все его пять лучей.

Лола с нетерпением поглядывала на Бина. Это не мешало ей отвечать на вопросы Николая Ивановича и задавать вопросы ему.

Вот что узнал от нее Николай Иванович. Лола и Бин — биологи. В Зоологическом Парке Планеты они восстанавливают виды животнцх, существовавших на Земле во все времена. Сейчас 1они возрождают фауну ледниковой эпохи: в Парке есть шерстистые носороги, саблезубые тигры. Нет мамонтов. Но они привезут мамонтов — оплодотворенные яйцеклетки и вырастят их искусственно. Конечно, это будет нелегко сделать, но они с Бином справятся. Смогли же они вырастить четырех мегатериев. За ними пришлось съездить подальше — в третичный период!.. «Как называется у вас эта местность, Алтайский край?» — спросил Николай Иванович. «Чуть-чуть по-другому, — ответила она, — Алтаа — корень, как видите, проследить можно». — «А Россия?» — спросил Николай Иванович. «Сейчас — Единое Человечество, — ответила Лола. — Стран, как было когда-то, нет. Планета делится на климатические пояса: Экваториальный, два Умеренных, два Субумеренных и два Полярных. Алтаа в Северном Умеренном поясе… Расы? — продолжала она отвечать на вопросы Николая Ивановича. — Что такое расы?.. У нас Единое Человечество. Страшно ли путешествовать во времени? Не страшнее, чем в Надпространстве. Нет, аварий не бывает. Неполадки случаются. Выручает Служба Контроля. Обычно выпутываемся сами…»

— Как там у тебя, Бин? — обернулась она к своему спутнику.

— Кажется, нашел, — буркнул Бин, не разгибая спины.

— Вот видите! — сказала Лола, лицо ее просияло. — Неудобно задерживаться в цивилизованном прошлом, — чистосердечно признавалась она. — Встречи с аборигенами всегда нежелательны. Рождаются толки, мифы… Другое дело, когда изучаешь эпоху Ренессанса или этрусков. Тогда учишь язык, манеры. Это дело историков… А вы расскажите о себе, Николай Иванович.

Николай Иванович рассказывал о себе неохотно. Что он мог рассказать? О школе, где четыре класса помещаются в одной комнате? О деревушке, из которой он лет двадцать не выезжал? Ему хотелось больше узнать от Лолы.

— Зачем у вас обручи вокруг головы? — спрашивал он.

— Барраж, — отвечала Лола. — Мезонный барраждля обеззараживания воздуха.

— Как движется машина?

— Энергия передвижения — магнитное поле Земли. Источник неисчерпаемый…

— Лола! — позвал от машины Бин.

— Вот и все, Николай Иванович. Будем прощаться.

Они подошли к машине, Бин уже держал дверцу открытой.

— Спасибо вам, — протянул он руку учителю.

Лола тоже пожала ему руку своей слабой и нежной рукой:

— Спасибо, Николай Иванович. Что бы вам оставить на память?

— Лола… — предостерегающе сказал Бин.

— Ах, Бин! — воскликнула она. — Давай хоть раз нарушим инструкцию! Все эти запреты, правила…

— Будь благоразумной, Лола.

Лола порылась в небольшом саквояже.

— Вот вам, Николай Иванович. От меня с Бином, — протянула учителю очки с крупными стеклами.

Николай Иванович взял очки из ее рук.

— Для вас и для дочери, — кивнула из кабины Лола: под березой Николай Иванович рассказал ей об Ольге. — И никому… — Лола хотела что-то сказать еще, но Бин включил моторы. Машина качнулась и на какуюто долю секунды, показалось Николаю Ивановичу, затуманилась, будто ему застлало глаза.

— Прощайте… — услышал он голос Лолы.

— Прощайте, — Бин присоединился к ней.

— Прощайте, — сказал Николай Иванович, но не был уверен, слышали ли его. Контур машины размылся, исчез — у ног Николая Ивановича осталась помятая и затоптанная трава, рядом — сломанный куст.