Читаем Эхо полностью

Представлением Терри, которое Дикон сумел записать на кассету, был tour de force [7]. У парня обнаружились удивительные способности изменять свой голос до неузнаваемости. Правда, походил ли он на голос Билли, судить было трудно. Терри уверял, что именно так и говорил старина Билли. Когда Майкл решил проверить запись и прослушал выступление мальчика, сам Терри принялся хохотать, уверяя, что на пленке его голос напоминает пародию на «джентльмена из высшего общества». Содержание текста было маловразумительным. В основном Терри повторял обрывки фраз о богах, перемешивая их с цитатами из различных стихотворений. К великому разочарованию Майкла, он так ни разу и не упомянул само выражение «деус экс махина», и когда Дикон спросил парня, почему, тот ответил, что и не старался запомнить этого, поскольку не понимал главного: о чем вообще шла речь.

Дикон, увлеченный своей затеей, дружески похлопал Терри по плечу и махнул рукой. Дескать, не так это и важно. Однако Барри, впервые слушая бред Билли, отнесся к записи с большим вниманием. Особенно его заинтересовал один отрывок, где Терри перечислял различных богов.

«…и самый ужасный из них Пан, бог желаний. Закрой свои уши, прежде чем его волшебная игра сведет тебя с ума, и ангел придет с ключом от бездонной ямы и низвергнет тебя в нее навечно. Тщетно ты будешь ждать, ибо не придет никто, который спустился бы с облаков, дабы поднять тебя. Только Пан существует…»

— А может быть, вот этот самый, «который спустился бы с облаков, дабы поднять тебя» и выполнял для Билли роль «деус экс махина»? — высказал Гровер свое предположение. — Вспомни детские представления, где добрая фея появляется из облака пара от сухого льда и взмахивает волшебной палочкой. Именно это и знаменует счастливый конец.

— Ну, допустим это так, — согласился Дикон. — И что из того?

— Тогда… — Барри старался привести мысли в порядок, — получается следующее. Пан — римский бог, и если память мне не изменяет, то «ангел с ключом» взят из Книги Откровений, а это уже христианское направление. Таким образом, получается, что языческие боги заманивают людей в ловушку и заставляют их грешить, а христианский Бог непосредственно осуществляет наказание. Из-за такой мешанины можно сделать неправильные выводы и относительно спасения. Так что же следует делать: умиротворять языческих богов, сжигая собственную руку, или бога христианского, посредством произнесения проповедей?

— А кто такой «спускающийся с облаков»?

— Мне кажется, это его символический образ спасения. Он говорит, что ждать напрасно, поэтому, очевидно, не верит в спасение. Во всяком случае, в спасение для самого себя. Однако если все же это произойдет, то наступит в форме «деус экс махина», то есть внезапного появления некоего видения, которое извлечет его со дна пропасти.

— Бедняга! — с чувством произнес Дикон. — Интересно, какое же преступление он совершил, что считал себя находящимся за пределами спасения? — Внезапно Дикон осознал, что его знобит. Он посмотрел на Терри и увидел, что мальчишка тоже потирает руки в надежде немного согреться. — Пошли отсюда. Тут чертовски холодно! Надо срочно что-то выпить.

* * *

Барри из-за столика наблюдал, как Терри с азартом играет на автоматах монетками, позаимствованными у Дикона.

— Симпатичный малый, — коротко выдал свое суждение Гровер.

Дикон закурил и проследил за его взглядом:

— С двенадцати лет он живет на улице. Похоже, что именно Билли надо благодарить за то, что мальчишка не стал испорченным.

— Что же ты с ним будешь делать после Рождества?

— Не знаю. Конечно, ему надо учиться, но я не представляю, как уговорить его вернуться под опеку. Как раз это и является сейчас проблемой, и пока мы не столкнулись с ней напрямую, думать об этом не хочется. — Он повернулся к Барри. — Так он помог тебе с фотографиями?

— Да, довольно быстро отмел все ненужное. Однако он никак не может смириться с той мыслью, что Билли был намного моложе того возраста, который он ему приписывал. Кстати, пару снимков я прихватил с собой. — Он вынул из кармана конверт и вытряхнул на столик фотографии. — Что скажешь?

Дикон отделил фотокопию высшего качества, с которой прямо на него смотрел светловолосый джентльмен.

— Очень знакомое лицо, — хмыкнул Майкл. — Кто это?

Барри довольно усмехнулся:

— Джеймс Стритер двадцать лет тому назад. Здесь он снят сразу после окончания Даремского университета. Он воспитывался в Манчестере, и я, интереса ради, обратился к тамошним газетам. Вот что они мне предложили. Удивительный снимок, правда?

— Точная копия Билли.

— Но только потому, что здесь он худой и, как мне кажется, обесцветил себе волосы.

Дикон вынул фотографию Билли и положил ее рядом со снимком молодого Стритера:

— А ты проверял их в паре на компьютере?