Читаем Её легионер полностью

— А я так мечтал переночевать на чистой простыне…

Они шли по дороге на север, прячась в поле всякий раз, когда их нагоняла какая-нибудь машина, ехавшая со стороны Оскалусы.

По пути они рассказали друг другу, где научились драться так хорошо: Боксон сознался в обладании черным поясом по дзю-до, а Шнайдер, как оказалось, несколько лет занимался в спортивном клубе, где тренером был бывший офицер СМЕРШа, в конце 40-х годов перебежавший за «железный занавес», он-то и преподал наиболее одаренным ученикам краткий курс знаменитого русского боевого самбо.

Парни без приключений добрались до Де-Мойна, потом вместе пересекли Небраску, и уже в Колорадо их пути разошлись: Боксон отправлялся на юг, в Техас, а Шнайдер запланировал добраться до Калифорнии: посмотреть на Голливуд и на какое-то время примкнуть к одной из общин хиппи, которых в тот год на пляжах Лос-Анджелеса становилось все больше и больше.

Через семь лет они встретились в Никарагуа, где Боксон в одном из марксистских партизанских отрядов воевал против Самосы и его горилл, а Шнайдер привез на продажу немного оружия. Боксон выступал тогда экспертом по качеству принимаемого товара, забраковал половину партии, чем вызвал смутное недовольство местных посредников, не решившихся, однако, спорить с суровым, но отлично знавшим свое дело «товарищем Рохо» (так в те беспросветные дни называли рыжебородого англичанина никарагуанские друзья).

Они встречались потом не раз, но их трудно было назвать друзьями. Деловые партнеры, может быть, приятели, не более того. И вот сейчас Боксона обвиняли в убийстве Гуго Шнайдера, и обвинители утверждали, что имеющихся улик вполне достаточно для венчания с гильотиной.

10

Инспектор Интерпола Ксавье Рамо выслушал рассказ комиссара Журдена о подробностях дела и спросил:

— Ты знаешь, почему свергли императора Бокассу?

— По-моему, за людоедство и подавление демократии. Об этом писали в газетах…

— Вовсе нет! Кому какое дело до таких африканских народных обычаев, как людоедство и подавление демократии? Все гораздо проще! В конце 1977-го года майор Боксон был одним из иностранных военных специалистов в Центрально-Африканской империи. И он предоставил императору Бокассе доклад, в котором обосновал необходимость и возможность создания в империи самой мощной на континенте армии. В докладе было страниц тридцать, позже все это называли «меморандум Боксона». План был настолько хорош, что Бокасса увлекся им немедленно. Копию меморандума, естественно, сразу же получила наша разведка, и эксперты из министерства обороны не нашли в проекте никаких изъянов — план попросту был гениален! Я помню там такой пункт: в офицеры брать только тех, кто хорошо знает хотя бы один европейский язык. Это может показаться мелочью, но офицерский корпус империи по сравнению с другими африканскими странами интеллектуально стал бы на порядок выше. Когда доклад с комментариями поступил в наше министерство иностранных дел, там началась паника: готовится, мол, пан-африканская война! Наверное, такой войной все бы и закончилось. Попытались было устранить Боксона, с первого раза не удалось, потом поняли, что в персональном устранении нет смысла: Бокасса уже взял осуществление плана под свой личный контроль. Боксон, кстати, тогда и получил звание полковника. Началась же реформа армии без афиширования, тихо. Установили дружбу с Ливией, чтобы приобретать подешевле, а то и вовсе даром русское оружие. В «меморандуме Боксона» был предусмотрен срок — 4 года. Конечно же, ждать результатов этой олимпиады никто не стал, были предприняты соответствующие внешнеполитические шаги, и лучший друг Французской республики Бокасса слетел с трона. А «меморандум Боксона» на всякий случай ликвидировали даже в архивах.

— Это интересно, из этого можно сделать сенсацию! — Журден был явно удивлен.

— Ничуть, в таких делах никто не сознается, доказательств журналисты нигде не найдут, поэтому вся информация останется на уровне слухов. Но дело не в этом. Чарли Боксон — умная, сильная личность! Если бы он хотел убить Гуго Шнайдера, он сделал бы это так, что полиция не смогла бы арестовать его в тот же день. Теоретически, разумеется, можно предположить, что он сам подставил себя, что бы никто не поверил в его глупость и все бы засомневались в правильности обвинения, но мы-то с тобой знаем, что в жизни такого не бывает. Да и улики против него далеко не однозначны — адвокату есть за что зацепиться.

— Я думал об этом. Шанталь тоже начал сомневаться. Кстати, почему бакалавр юриспруденции Боксон записался в Иностранный Легион?

— Спроси у него сам, но, думаю, правду он тебе не скажет…

…Судебный следователь, хоть и не пришел в восторг от вмешательство в это дело Интерпола, все же разрешил Журдену провести с подозреваемым непротоколируемую беседу.

В комнате для допросов Боксон увидел демонстративно открыто стоящий на столе портативный магнитофон.

— Присаживайтесь, Боксон! Я — комиссар Интерпола Журден. Наша с вами беседа, как видите, будет записана на магнитофон, но эта запись юридической силы не имеет.