Читаем Эйнштейн полностью

Итальянский математик ЛевиЧивита указал на ошибки, Эйнштейн горячо благодарил и жаловался: «Поразительно, насколько мало мои коллеги ощущают внутреннюю потребность в настоящей теории относительности…» Почему физиков не занимала ОТО? Потому, что она не была востребована. Она не решала назревшую проблему, как СТО, когда вопрос стоял - помирить физику с Максвеллом или всем пойти повеситься. Теперь другое всех мучило: как помирить физику с Планком, Бором и квантами. А тут какаято теория гравитации, их вон уже сколько, а зачем они? Так, игра мысли…

5- 9 сентября на Марне Германия впервые потерпела поражение, план быстрого разгрома Франции потерпел крах; глава генштаба Мольтке был заменен Фалькенгайном (нет, не евреем). 4 октября 93 немецких интеллектуала (в том числе Планк и Рентген) подписали «Воззвание к цивилизованным народам», в котором говорилось, что Германия не несет ответственности за войну, не совершает зверств, о которых пишет противник, и что «армия и народ едины». Владимир Львов, «Эйнштейн» («ЖЗЛ», 1969):

«- Вы подпишете? - неуверенно спросил Планк.

- Нет, - ответил Эйнштейн, прямо смотря в голубые выпуклые близорукие глаза».

На самом деле Эйнштейн говорил, что как швейцарцу ему никто не предлагал подписать манифест, но если бы предложили - отказался бы. Профессор медицины Георг Николаи, лечащий врач Эльзы, и физик Ферстер составили контрманифест: «Воззвание к европейцам». Илзе, старшая дочь Эльзы и (как считают многие биографы) подруга Николаи, показала текст Эйнштейну. Его он подписал. «Борьба, бушующая сегодня, вероятно, не произведет победителя; она, вероятно, оставит лишь побежденных. Поэтому не просто желательно, а жизненно необходимо, чтобы интеллектуалы всех стран объединили свое влияние таким образом, чтобы - независимо от того, как закончится война - условия мира не стали причиной будущих войн». Текст показали множеству ученых, но подписал его, кроме Эйнштейна и авторов, только один аспирант. Военная цензура в Германии текст запретила, и он был издан лишь в 1917 году в нейтральной Швейцарии. Но Николаи не отчаялся и создал организацию пацифистов «Новое Отечество», в которую вступил и Эйнштейн.

Решив, что совсем не преподавать вредно, Эйнштейн взялся читать курс по теории относительности в Берлинском университете. Эренфест звал его в нейтральную Голландию, Эйнштейн писал ему, что «жаждет этого всеми фибрами души», но путешествовать во время войны было нелегко. Эренфесту, начало декабря 1914 года: «Живя в эту „великую эпоху“, трудно примириться с тем, что принадлежишь к безумному, вырожденному виду, который похваляется свободой воли. Как бы я хотел, чтобы гдето существовал остров для тех, кто мудр и добр! В таком месте даже я стал бы патриотом!» В те же дни он писал Лоренцу о необходимости контактов между учеными из воюющих стран. «Если такие контакты будут сорваны, это будет означать, что людям необходима идиотская фикция, побуждающая их к взаимной ненависти. В свое время это была религия, теперь - государство».

В конце года Милева с детьми сняла квартиру в Цюрихе на Вольташтрассе, муж прислал подарки, сам встречал Рождество в гостях у Нернста. А умные люди в воюющих державах поняли, что война затянется и это будет война нового типа, требующая тотальной мобилизации населения и экономики. Италия, видя относительный неуспех Германии, отказалась воевать. АвстроВенгрия, сильно потрепанная Россией, превратилась из союзника в «чемодан без ручки»: тащить тяжело и бросить нельзя. Османская империя вступила в войну на стороне Германии, но сама дышала на ладан: и арабы и евреи готовы были против нее бунтовать. Сионистский лидер Хаим Вейцман (1874-1952), ученыйхимик, родившийся в Белоруссии, получивший образование в Германии и работавший в Манчестере, встретился с бывшим премьерминистром Великобритании Бальфуром и сказал, что сильная еврейская община в Палестине сможет эффективно поддерживать британские интересы в регионе; в январе 1915 года член британского кабинета министров Герберт Сэмюэл представил министерству иностранных дел меморандум «Будущее Палестины», в котором предлагал аннексировать эту территорию и поселить там тричетыре миллиона европейских евреев. Фактически Германия осталась одна, и это было начало конца; но фронты к 1915 году стабилизировались, и война перешла в позиционную фазу.